Сочинение Мормышканье в поэме "Мертвые души": описание людей
Когда речь заходит о поэме Николая Васильевича Гоголя "Мертвые души", перед читателем разворачивается целая галерея живописных образов. Одно из центральных мест в этом литовском полотне занимают описания людей, окруженных своеобразным мормышканьем — суетой и мелочной метушней, насыщенной глубокой иронией и меткими наблюдениями автора.
С легкой кистью мастер рисует панораму российского общества первой половины XIX века, где каждый персонаж — будь то помещик или чиновник, мещанин или крестьянин — оживает под чутким пером Гоголя. Вечный пасьянс характеров становится зеркалом, отражающим не только конкретные черты упоминаемых людей, но и шире — образ всей нации с ее разнообразными пороками и добродетелями.
Собакевич, с его неуклюжестью и массивностью, представляется воплощением зажиточности, лишенной духовности. Его грубоватая натура, пропитанная стремлением к материальному, не разбудит доброжелательства ни в одном встречном. Вместе с тем, Собакевич — это еще и человек, умеющий с учетом своих интересов жить на земле и пользоваться ее плодами с максимальной выгодой.
Ноздрев — это противоположность Собакевича; яркий и беспокойный, он олицетворение вечной нестабильности и завихрения страсти, коей свойственны запах авантюризма и непредсказуемости. Его образы, детально выписанные Гоголем, переливаются множеством оттенков, отдают настроением балагана, но за этим скрыта опасность: ничем не обремененные высшие идеи и легко прокидываемые ёмкие начинания сплетаются, образуя бездну слабоумия и хаоса.
Манилов, напротив, является символом бесплодного мечтательства и бездеятельности. Он — это вечное "ничто", любезное в принятии, но бесполезное в бытии. Его жизнь — это шелуховидное витание в облаках, иллюзии и пустые мысли, которым тратится времени больше, чем они стоят.
Гоголь, с изысканной хитростью и юмором, устраивает спектакль на сцене русского общественного быта, где мормышканье перейдено в высшую форму искусства. В каждом из своих персонажей автор находит колкий и проницательный штрих, не оставляющий бестолковых марионеток без оживления; вот он, маг любимой и ненавидимой земли, художник, который одним лишь уверенным аккордом поднимает национальную культуру до уровня глубочайшего философского единства.
Так, соединив бытовое с трансцендентальным, Гоголь пишет акварель, от которой не отвести глаз, и каждая сцена остается в памяти откровением о бесконечной человеческой комедии, разыгранной под аккомпанемент мормышканья — мелкого, но неустанного фона общей симфонии жизни.