Сочинение Кто бы мог занять место городничего в городе Н?

Этот городок, затерявшийся в бескрайних просторах России, — особенный. Он ни на карте не значится толком, ни в губернских ведомостях не упоминается, но каждый, кто читал книгу великого писателя, сразу его узнает. Город N. Город, где всё возможно и ничего невозможно одновременно. Город, где по улицам до сих пор ходят Хлестаков с Осипом, где в суде гуляют гуси, а почтмейстер с удовольствием распечатывает чужие письма. Город, которым много лет правил Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, тот самый городничий, что принял пустого человека за важную птицу.
Но время идёт, и даже городничие стареют. Антон Антонович, говорят, после той истории с ревизором слёг от потрясения и подал в отставку. А город остался. И вопрос теперь — кто же сможет занять его опустевшее, натоптанное сапогами место? Кто возьмёт на себя тяжкое бремя управления этим удивительным миром? Ответить на это не просто, ведь город N — место необычное, и править им должен человек особенный.
Первым, конечно, на ум приходит судья Ляпкин-Тяпкин. Человек учёный, «вольнодумец», как он сам себя величал, прочитавший пять или шесть книг. Он бы, наверное, очень хотел эту должность. Рассуждал бы о законах, о порядке, с важным видом поправлял бы свой старый мундир. Но представьте только: городничий, который вместо того чтобы навести порядок в городе, рассуждает о том, кто из охотников больше — Тряпичкин или Земляника? Который в суде у себя держит домашнюю птицу? Нет, под его началом город окончательно погрузится в хаос и судебную волокиту. Дела будут рассматриваться годами, а приговоры выноситься по принципу «тяп-ляп». Он — человек прошлого, из того же теста, что и старый городничий, только ещё более бестолковый.
А что, если дать власть Артемию Филипповичу Землянике, попечителю богоугодных заведений? Уж он-то практик! Он знает, как экономить казённые средства: не кормить больных, не покупать лекарств, а уповать на «естество». При нём, наверное, городская казна быстро пополнится. Только вот что станет с обывателями? Больницы превратятся в филиалы кладбища, а вместо помощи страждущим будут звучать лишь советы «поменьше думать». Он бы превратил весь город в одно большое «богоугодное заведение», где всё худо и нестроенно, но зато дёшево. Страшно подумать.
Почтмейстер Иван Кузьмич Шпекин? Он, конечно, милейший человек, «простодушный до наивности». Но его главная страсть — чтение чужих писем. Он наслаждается чужими тайнами, как гурман лакомством. Представьте себе городничего, который вместо управления будет вскрывать все городские бумаги, подслушивать разговоры, выискивая в них «интересные подробности». Власть для него — лишь возможность удовлетворить своё любопытство. Порядка не будет, зато сплетен и доносов — хоть отбавляй.
Кажется, среди старых чиновников нет достойной кандидатуры. Все они — часть той самой гнилой системы, которая и породила этот смехотворный и печальный мирок. Они не изменят город, они лишь продолжат его традиции: брать взятки, не исполнять обязанностей, обманывать и бояться. Городу нужен новый человек. Но откуда ему взяться?
Может быть, из Петербурга пришлют молодого, образованного реформатора? Юного чиновника, полного идеалов и желания навести порядок. Он приедет с инструкциями, начнёт издавать указы, требовать отчётов. И что же? Его либо обманут, окружив поклонами и ложью, как того мнимого ревизора. Лишь бы он отъехал побыстрее. Либо он сломается, увидев, что его благие начинания тонут в трясине местного равнодушия и привычного «как-нибудь». Город N — как болото: оно поглощает любое новое веяние, не меняясь само. Или… или молодой реформатор станет таким же, как они. Он вкусит прелесть бесконтрольной власти, поймёт, что здесь можно жить припеваючи, и через год-другой сам будет с важным видом говорить: «Я вот тоже, брат, пять книг прочитал…» Город переварит его.
Тогда, возможно, место городничего должен занять кто.то совсем со стороны. Не чиновник. Например, купец Абдулин? Человек дела, знающий цену деньгам и порядку. Но купцы в городе N привыкли давать взятки, а не управлять. Абдулин, став начальством, начнёт наживаться ещё больше, превратив город в свою лавку. Или отставной военный, майор или полковник, привыкший к дисциплине? Он бы, наверное, начал с того, что прогнал бы гусей из суда и заставил всех ходить строем. Но военная строгость без справедливости — это деспотия. Горожане будут бояться, но не станут лучше. Они просто научатся лучше прятаться и обманывать.
И вот, размышляя над всеми этими кандидатурами, начинаешь понимать страшную вещь. Проблема — не в том, кто сядет в кресло городничего. Проблема — в самом городе N, в его воздухе, в его устоях. Этот город — не место на карте, а состояние души, образ жизни, болезнь. Пока сами жители — и чиновники, и купцы, и мещане — не захотят жить иначе, ничего не изменится. Любой новый городничий, будь он ангел во плоти, очень скоро либо сбежит отчаявшись, либо заразится местной «лихорадкой». Потому что управлять можно армией, заводом, даже тюрьмой. Но как управлять всеобщим сном наяву, всеобщим согласием на неправду?
Мне иногда кажется, что единственный, кто мог бы справиться с этим местом, — это писатель, который его придумал. Тот, кто видел насквозь всех его обитателей, кто смеялся над ними сквозь слёзы. Он один знает подлинную меру их пороков и их несчастной, исковерканной человечности. Он мог бы управлять ими, как режиссёр управляет актёрами на сцене, указывая каждому его роль в этой великой, печальной комедии. Но писатель — не чиновник. Он совершил своё дело, описав город, чтобы мы, глядя на него со стороны, увидели себя.
Так кто же займёт место городничего? Наверное, ответ прозвучит неожиданно. Его место, скорее всего, займёт… Хлестаков. Да-да, Иван Александрович Хлестаков из Петербурги, тот самый «фитюлька», «пустышка». Почему он? Да потому что он — идеальный правитель для такого города. Он не станет ничего менять, не будет вникать в дела. Он будет произносить громкие, бессмысленные речи, раздавать никому не нужные обещания, наслаждаться всеобщим поклонением и брать «взаймы». Он — зеркало, в котором город N видит себя важным и значительным. Он — воплощение его мечты о блеске и силе, которая на деле есть лишь пустота и ветер. Город обожает Хлестаковых, он создан для них. А они, в свою очередь, созданы для таких городов.
И, может быть, это даже к лучшему. Пока у власти стоит явный, заметный Хлестаков, все видят абсурд. Все понимают, что царь-то голый. Страшно, когда на его место приходит человек умный и хитрый, который делает всё то же самое, но при этом сохраняет вид солидности и рассудительности. Такой городничий заставит поверить, что гуси в суде — это необходимость, а солёные огурцы в больнице — лучшее лекарство.
Поэтому, закончив это размышление, я думаю, что вопрос «кто?» не так важен. Важнее другой вопрос: «А когда же, наконец, проснутся обыватели города N? Когда перестанут бояться призраков и начальственных мундиров, а начнут бояться собственной совести?» Тогда и городничий не понадобится. Или им сможет стать любой честный человек, который просто будет добросовестно делать своё дело. Но до той поры кресло городничего в городе N будет вечно пустовать по-настоящему, потому что в нём всегда будет сидеть либо страх, либо ложь, либо красивая, говорящая пустота. А сам город так и останется забавным и страшным сном русской жизни, из которого, увы, мы иногда просыпаемся и по сей день.