Сочинение Образы помещиков в поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души»

Читая поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», я долго не мог понять, почему она так называется. Ведь речь в ней идет о живых людях, помещиках, к которым приезжает главный герой Чичиков. Но потом, присмотревшись к каждому из них, я понял: название говорит не о физической, а о душевной смерти. Их души заснули, засохли, окаменели в своих маленьких мирах. Гоголь, как талантливый художник, выводит перед нами галерею этих образов, один удивительнее другого, и показывает, как по-разному может погибать человеческое в человеке.
Первым на пути Чичикова встречается Манилов. С первого взгляда он кажется приятнейшим человеком. Улыбка у него заискивающая, манеры сладкие, в доме царит показное благополучие. Но это только оболочка. Весь Манилов — это мечта, которая никогда не станет реальностью. Он постоянно строит воздушные замки: то мечтает о подземном ходе, то о беседке с колоннами, из которой будет видна Москва. Но при этом в его хозяйстве полный беспорядок, дела запущены, а книга в его кабинете уже два года лежит с закладкой на четырнадцатой странице. Его душа растворилась в этой сладкой, липкой лени и пустых фантазиях. Он не злой, но и не добрый, он просто никакой. Его чувства так притуплены, что даже странная просьба Чичикова купить умерших крестьян не вызывает в нем ни удивления, ни подозрения. Он лишь удивляется, зачем они его другу. Образ Манилова — это образ душевной праздности, которая незаметно съедает личность, оставляя лишь приятную улыбку и вежливые слова.
Совсем другой тип представляет собой Коробочка. Если душа Манилова улетела в мечты, то душа Настасьи Петровны заперта в сундуке вместе с ее мешочками с деньгами. Она — воплощение тупой, упрямой бережливости, переходящей в жадность. Ее мир ограничен высоким забором ее усадьбы. Всё, что существует за этим забором, для нее неведомо и страшно. Она хозяйственна, но эта хозяйственность бессмысленна: вещи копятся не для жизни, а ради самого процесса накопления. Ее разум косный и подозрительный. Когда Чичиков предлагает ей продать мертвые души, она боится продешевить, думая, что мертвые крестьяне вдруг пригодятся в хозяйстве. Ее не смущает абсурдность сделки, ее пугает только возможная финансовая потеря. Гоголь показывает, как душа, целиком ушедшая в мелкие материальные расчеты, теряет способность мыслить широко, боится всего нового и становится похожей на заскорузлый, засохший комок. Коробочка не мечтает, как Манилов, она лишь охраняет свой маленький, пыльный мирок.
Зато следующий помещик, Ноздрев, — это буря и ураган. Его душа, кажется, вовсе не умерла, а бьется в лихорадочном fits of rage. Он хвастун, кутила, картежник и отчаянный враль. Его жизнь — это непрерывный праздник без смысла и цели. Он легко заводит дружбу и так же легко ссорится, готовый тут же подраться. В его имении хаос: поля не засеяны, лошади не лучшие, но зато есть волчонок и шарманка, которая играет одну мелодию. Ноздрев не копит, как Коробочка, он сорит всем, что имеет. Но в этой кажущейся полноте жизни нет и капли настоящей жизненной силы. Его энергия разрушительна и бессмысленна. Он не создает, он лишь тратит — деньги, время, слова. Его душа мертва потому, что в ней нет ни любви, ни привязанности, ни постоянства. Она похожа на вечный двигатель, который крутится впустую, шумит, но не производит ничего полезного. С ним опасно и неприятно, и Чичиков едва уносит ноги от этого «исторического человека», который готов был его избить.
После шумного Ноздрева Чичиков попадает в царство спячки и обжорства — к Собакевичу. Это фигура монументальная, похожая на медведя. Всё в нем крепко, неуклюже и прочно: и мебель в доме, такая же тяжелая и громадная, как хозяин, и сам он, похожий на средней величины медведя. Его душа, кажется, окаменела и затвердела вместе с телом. Он не строит иллюзий, как Манилов, и не суетится, как Коробочка. Он — практик и циник до мозга костей. Он видит в каждом человеке мошенника и сам готов обмануть при первой возможности. Даже умерших крестьян он продает как живых, нахваливая их несуществующие качества. Его меркантильность груба и прямолинейна. Он ненавидит всё, что кажется ему непрочным: врачей, просвещение, города. Его идеал — сила и практическая польза. Но за этой силой нет души, есть лишь желудок. Всё его существование сводится к еде: «у меня когда свинина — всю свинью давай на стол, баранина — всего барана тащи». Душа Собакевича умерла, превратившись в простой инстинкт насыщения и наживы, прикрытый грубой силой.
Последним и самым страшным образом в этой галерее становится Плюшкин. Если у предыдущих помещиков мы еще видим какие-то признаки жизни, то здесь мы встречаем полный распад, финальную стадию душевной смерти. Сначала даже непонятно, мужчина это или женщина. Запущенность его имения ужасает: гниющие скирды хлеба, заплесневелые суханы, поломанная мебель. А сам он — «прореха на человечестве». Его жадность перешла все границы разума. Он копит всё, что попадается под руку, даже совершенно ненужный хлам: старый подошвы, ржавые гвозди, сломанные вещи. При этом его крестьяне мрут с голоду, а сам он ходит в лохмотьях и питается хуже последнего нищего. Самое страшное, что Гоголь показывает, как человек дошел до такой жизни. Когда-то Плюшкин был хорошим хозяином, семьянином. Но смерть жены, отъезд детей ожесточили его сердце. Подозрительность и скупость, поначалу экономная, превратились в манию. Он потерял связь с миром, с людьми, даже с собственными детьми. В его душе ничего не осталось, кроме слепой, всепоглощающей страсти к накоплению ради самого накопления. Вид его кладовых — это вид могилы, где погребено всё живое. Плюшкин — это живой труп, окончательно и бесповоротно потерявший себя.
Рассмотрев всех этих помещиков, я понял гениальный замысел Гоголя. Он ведет нас по лестнице, которая ведет вниз, в бездну душевного оскудения. Манилов — это еще невинное, почти комичное опустошение. Коробочка и Собакевич — это твердая, укоренившаяся мертвость, практичная и грубая. Ноздрев — это мертвая душа в маске бурной жизни. А Плюшкин — итог, полный распад человеческого облика. Каждый из них по-своему «мертв», каждый заперт в своем панцире: один — в сладких мечтах, другой — в сундуке, третий — в кутеже, четвертый — в грубой силе, пятый — в хламе.
Но почему Гоголь назвал свою книгу поэмой? Мне кажется, потому, что в ней, сквозь все эти уродливые образы, он искал живую душу России. Показывая этих «мертвецов», он с болью думал о тех, кто еще жив, о тех, чья душа не спит. Он верил, что Россия, как птица-тройка, вырвется из этого застоя и полетит вперед. Образы помещиков служат страшным предупреждением: так нельзя жить, так нельзя терять свою человеческую сущность. Они заставляют задуматься о том, что делает человека живым. Не имение, не деньги, не обжорство, а мысли, чувства, совесть, умение любить и сострадать. Поэма «Мертвые души» — это зеркало, в которое смотрится общество, и, читая ее, невольно спрашиваешь себя: а не живу ли и я, как один из этих помещиков? Нет ли и во мне маниловской лени, коробочкиной скупости или ноздревского пустозвонства? Эта книга, написанная так давно, остается удивительно современной, потому что борьба жизни и смерти происходит не на полях сражений, а в человеческой душе. И Гоголь своим гениальным пером показал нам, как страшно проиграть в этой борьбе.