Трусость — один из самых страшных пороков в романе «Мастер и Маргарита»

Стояла жара последних дней мая. На залитой солнцем Патриаршей пруды, где и разворачивалась невероятная история, описанная Булгаковым, всё начиналось с диспута о Боге. Безобидный разговор. Но именно он, как увеличительное стекло, выявил и сделал видимыми неверие, слабость духа и тот самый страшный порок, который поставил под удар судьбы нескольких человек, — трусость. Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» — это фантасмагория, сатира, философия и любовь. Но если всмотреться, то в его сердце пульсирует мысль о страхе и его власти над человеком. И этот страх, перерастающий в трусость, автор показывает нам как один из самых страшных грехов, потому что он губит не только того, кто трусит, но и всё вокруг.
Само слово «трусость» звучит не так уж страшно. Кажется, ну что такого? Испугался — убежал. Но у Булгакова всё не так просто. Его роман построен на Ершалаимских главах, которые рассказывает Воланд, и на московских, где он же со своей свитой устраивает бесчинства. И в обеих этих мирах, разделённых веками, мы встречаемся с одним и тем же явлением. Трусость — это не просто испуг, это предательство. Предательство своих убеждений, своей совести, своей любви и даже истины.
Вспомним пятого прокуратора Иудеи, Понтия Пилата. Он — могущественный римский всадник, человек, от одного слова которого зависят жизни тысяч. Он понимает, что Иешуа Га-Ноцри невиновен, чувствует его необыкновенную внутреннюю силу и чистоту. В их диалоге прокуратор почти находит в нём спасение от вечной тоски и одиночества. Но затем вмешивается страх. Пилат боится за себя, за свою карьеру, за гнев императора Тиберия. Он боится беспорядков в городе накануне праздника. И этот страх оказывается сильнее голоса совести и даже сильнее пробудившегося в нём интереса к этому странному бродячему философу. Он умывает руки и утверждает смертный приговор. Он совершает страшное не из злобы, а из трусости. И за это он обречён на две тысячи лет ужасающих мук совести. Его наказание — бессмертная тоска и одиночество на лунной дороге, по которой он так стремится догнать того, кого предал. «Трусость, несомненно, один из самых страшных пороков, — говорит позже в романе Иешуа, — Нет, философ, я тебе возражаю: это самый страшный порок». И мы видим, что в этом страшном мире, созданном Булгаковым, высшая сила согласна простить многое, но трусость остаётся грехом, требующим самой тяжкой расплаты. Пилат — не мелкий трус, он трагическая фигура, что делает его предательство ещё ужаснее и значительнее.
Но трусость живёт не только в великих мира сего. Она пронизывает и московскую действительность, показывая нам, как этот порок уродует обычную жизнь. Кого мы видим в самом начале? Михаила Александровича Берлиоза, председателя МАССОЛИТа. Он самоуверенный и ограниченный человек, который уверенно отрицает существование и Бога, и дьявола. Но когда он сталкивается с Воландом, предсказавшим ему смерть под колёсами трамвая, в нём просыпается животный страх. Его разум отказывается верить, но душа уже холодеет от ужаса. Его трусость — это трусость перед неизвестностью, перед тем, что выходит за рамки его плоского материализма. Он не смог встретить лицом к лицу даже мысль о сверхъестественном, и его смерть становится символом беспомощности человека перед лицом высших сил, если в его сердце нет опоры.
А как же другие члены МАССОЛИТа? Степан Лиходеев, директор Варьете, просто пьяница и бездельник, в страхе подтверждает всё, что говорит о нём Воланд, лишь бы избежать неприятностей. Варенуха, администратор, превращается в вампира-провокатора после того, как его настигает свита Воланда, — и он тоже действует из страха. Но самый яркий и страшный пример московской трусости — это, конечно, Иван Бездомный, который в начале романа предстаёт наивным поэтом, сочиняющим антирелигиозную поэму. Столкнувшись с необъяснимым (смерть Берлиоза и пророчества незнакомца), он впадает в панику. Его попытка «поймать консультанта» больше похожа на бегство от самого себя, от своих мыслей, от рушащегося привычного мира. В сумасшедшем доме он начинает прозревать, его трусость постепенно переплавляется в попытку понять. Но изначально его реакция — это реакция труса, который не может осмыслить происходящее и прячется за агрессией и бегством.
Однако самая горькая и личная для автора сторона трусости раскрывается в истории Мастера. Он не трус в обычном смысле. Он смело написал роман о Понтии Пилате, пошёл против официальной идеологии. Но когда на его книгу обрушилась критика, когда его начали травить, он сломался. Его охватил страх. Страх физической расправы, страх неизвестности, страх за себя и за Маргариту. Он сжёг свой роман — своё дитя, своё предназначение — и сам добровольно заточил себя в клинику для душевнобольных. Он отрёкся от всего: от творчества, от любви, от жизни. Это тоже трусость. Трусость творца, не выдержавшего давления системы. И наказанием для него становится не покой, а именно эта утрата, это отречение. Он получает покой лишь благодаря бесстрашию Маргариты, которая ради него пошла на сделку с дьяволом. Его история показывает, что трусость может погубить даже сильный и талантливый дух.
И здесь мы подходим к главному контрасту в романе. Единственная сила, которая способна победить трусость, — это бесстрашие любви и творчества. Маргарита абсолютно бесстрашна. Ради Мастера она становится ведьмой, летит на бал к сатане, ведёт переговоры с самим Воландом. Она не боится ни боли, ни тьмы, ни осуждения. Её любовь сильнее любого страха. Она — прямая противоположность Пилату. Он из страха предал того, кто был ему дорог и интересен; она из любви преодолела все страхи, чтобы спасти дорогого ей человека. Так же бесстрашен и сам Воланд со своей свитой. Но их бесстрашие — иного рода, это сила знания и власти над миром. Они приходят в Москву не просто чтобы наказать порок, а чтобы обнажить его, выставить на всеобщее обозрение. Их проделки — это проверка людей на прочность, и чаще всего москвичи эту проверку проваливают, демонстрируя свою мелочность, жадность и тот самый животный страх.
Роман заканчивается прощением и покоем для Мастера и Маргариты. Но прощения не получает Понтий Пилат. Почему? Потому что его грех трусости был осознанным выбором сильного человека против истины и совести. Мастер сломался под гнётом системы, он — жертва. Пилат же сам был системой, он был властью, и он этой властью погубил невиновного. Его раскаяние искренне, но оно длится вечно. Фигура Пилата становится вечным напоминанием о том, какой ценой оборачивается малодушие, когда от твоего решения зависят судьбы мира и вечные истины.
Когда я закрываю книгу, у меня остаётся странное чувство. Кажется, что Булгаков говорит нам не просто о библейских временах или о Москве 30-х годов. Он говорит о каждом из нас. Все мы в какой-то момент боимся: сказать правду, пойти против большинства, защитить слабого, отстоять свои убеждения. Страх — это естественно. Но когда страх превращается в трусость, в молчаливое согласие со злом или даже в предательство, — вот тогда человек теряет часть своей души. «Мастер и Маргарита» — это зеркало, в котором мы видим свои собственные слабости. И, читая о вечных муках прокуратора или о сожжённом романе Мастера, невольно задаёшь себе вопрос: а хватило бы мне мужества не умыть руки? Найти в себе силы не сжечь свою правду? Роман учит нас, что трусость действительно страшный порок, потому что он начинается с маленького шага в сторону от себя настоящего, а заканчивается потерей всего: уважения, любви, творчества и, в конечном счёте, самого себя.