Сочинение Социально-историческое и общечеловеческое в героях Н. В. Гоголя

Когда мы открываем книгу Николая Васильевича Гоголя, перед нами оживает целый мир. Это не просто мир Петербурга, украинских хуторов или уездного города N. Это особый, гоголевский мир, где смешное и страшное идут рука об руку, где за нелепой внешностью персонажа может скрываться глубокая человеческая трагедия, а за смешной фамилией — целая социальная язва. Герои Гоголя — это не просто выдуманные характеры для занимательного сюжета. В каждом из них, как в капле воды, отразилась и история целой эпохи, и вечные, общечеловеческие черты, которые делают их понятными и близкими любому читателю, даже спустя почти два столетия.
Возьмем, к примеру, Акакия Акакиевича Башмачкина из «Шинели». С первого взгляда это чистейший «маленький человек», порождение петербургской бюрократической машины. Вся его жизнь — это переписывание бумаг, на которые он смотрит с какой-то нечеловеческой любовью. Он не мыслит себя вне своей должности, он — винтик в огромном государственном механизме. Его социально-историческая сущность ясна: это жертва чинопочитания, бессмысленной канцелярской работы, всеобщего равнодушия и жестокости «значительных лиц». Его гонят и унижают молодые чиновники, над его старой шинелью смеются, генерал обрывает его так, что он теряет сознание. Здесь Гоголь с беспощадной точностью показывает болезнь своего времени — полное исчезновение человека за его социальной функцией.
Но если бы Акакий Акакиевич был только социальной иллюстрацией, его образ не трогал бы нас так глубоко. В нем есть нечто общечеловеческое, что заставляет не просто жалеть его, а сострадать. Это его мечта. Его жизнь обретает смысл, когда у него появляется цель — новая шинель. Он отказывает себе во всем, живет в голоде и холоде, но каждый вечер мысленно представляет себе свое будущее сокровище. В этой мечте он становится человеком. Он оживает, в его глазах появляется огонек. Гоголь показывает нам, что даже в самом забитом и униженном существе живет потребность в красоте, в радости, в чем-то своем, дорогом. Кража шинели — это не просто кража вещи. Это кража мечты, кража того единственного, что делало его жизнь человеческой. И его бунт, его попытка добиться правды у генерала, и его призрачная месть — это уже не поступок титулярного советника, это крик души любого человека, у которого отняли самое святое. Его трагедия — это трагедия одиночества и несправедливости, понятная в любую эпоху.
Совершенно иной, но столь же глубокий образ — Тарас Бульба. Здесь социально-историческое начало выходит на первый план. Он — плоть от плоти Запорожской Сечи, воин, для которого нет выше идеалов, чем товарищество и православная вера. Его жестокость, его беспощадность к врагам и даже к собственному сыну-предателю Андрию — это порождение суровой эпохи постоянных битв и борьбы за выживание. Он мыслит категориями всего казачества, а не отдельного человека. Его знаменитая речь о товариществе — это гимн братству, рожденному в огне сражений. В нем Гоголь воссоздает дух истории, дух вольницы, который уже уходил в прошлое ко времени написания повести.
Но и в этом железном характере есть общечеловеческие черты, которые заставляют сердце сжиматься. Это, прежде всего, отцовская любовь. Любовь, которая сталкивается с долгом и оказывается сильнее только в момент гибели обоих сыновей. Его знаменитое «Я тебя породил, я тебя и убью!» — это не просто правосудный приговор. За этими словами — невыносимая боль отца, вынужденного казнить собственное дитя. А его смерть на костре, когда, забыв о собственных муках, он кричит товарищам, как спастись на челнах, — это апофеоз самоотверженности. Он умирает не как символ казачества, а как великий человек, думающий о других больше, чем о себе. Его последний взгляд на убегающих казаков — это взгляд отца, который знает, что его дети спасены. Это общечеловеческое чувство жертвенности и любви возвышает его образ до уровня былинного героя.
Персонажи «Ревизора» и «Мертвых душ» представляют собой, пожалуй, самый яркий сплав социальной сатиры и вечных человеческих пороков. Городничий Сквозник-Дмухановский, Хлестаков, Чичиков, Манилов, Собакевич, Плюшкин — каждый из них является точнейшим слепком с определенного социального типа той эпохи. Взяточник-городничий, пустейший хвастун-Хлестаков, приобретатель-Чичиков, беспочвенный мечтатель-Манилов, грубый кулак-Собакевич, скупец-Плюшкин. Через них Гоголь показывает нам всю Россию, от уездного захолустья до столичных гостиных, со всеми ее болезнями: чинопочитанием, казнокрадством, пустословием, духовной ленью, жаждой наживы.
Однако если присмотреться, эти пороки не принадлежат исключительно России XIX века. Хлестаковщина — это явление всемирное. Это желание казаться значительнее, чем ты есть, поймать удачу за хвост, прожить жизнь в праздной иллюзии. Разве нет вокруг нас сегодня людей, которые, не имея за душой ничего, умеют красиво говорить и создавать видимость? Чичиков с его аферой — это, по сути, прародитель всех мошенников и авантюристов, строящих финансовые пирамиды на пустом месте. Его страсть к «приобретению» — это гипертрофированная общечеловеческая страсть к накопительству, к тому, чтобы обезопасить себя, пусть даже призрачными «мертвыми душами».
А Плюшкин? За его социальным обликом помещика-разорителя, «прорехи на человечестве», скрывается трагедия утраты смысла. Он был хорошим хозяином, заботливым отцом. Но смерть жены, отъезд детей ожесточили его сердце. Его скупость — это лишь симптом. Настоящая болезнь — это утрата связи с миром, с людьми, это духовная смерть при физической жизни. Его знаменитая куча мусора, в которой валяется подарок дочери, — это символ заросшей, забытой души. И этот ужас одиночества и внутреннего распада страшен в любую эпоху.
Вот в чем гений Гоголя. Он берет конкретного героя из конкретного времени и места, одевает его в сюртук титулярного советника или в жупан казацкого полковника, помещает в канцелярию или на хутор. Но затем он лупой своего сатирического и одновременно сострадательного взгляда увеличивает в этом герое те черты, которые есть во всех нас. Страх, мечта, тщеславие, скупость, любовь, предательство, верность.
Поэтому, читая Гоголя, мы смеемся над его героями, а потом вдруг ловим себя на мысли, что в этом смехе есть что-то горькое и неловкое. Потому что мы узнаем в них не только давно ушедших людей, но и отголоски самих себя. Его герои бессмертны, потому что они говорят не только о России прошлого, но и о вечных вопросах человеческого существования: о ценности мечты, о цене предательства, о силе товарищества, о страшной силе душевной лени и равнодушия. Они напоминают нам, что за любой социальной ролью — чиновника, помещика, казака — живет человеческая душа, которая может возвыситься до подвига, как Тарас, или иссохнуть, как Плюшкин. И этот вечный, общечеловеческий вопрос о выборе пути своей души делает творчество Николая Васильевича Гоголя живым и необходимым для каждого нового поколения читателей.