Сочинение Проблемы будущего в пьесе «Вишневый сад»

Когда читаешь пьесу Антона Павловича Чехова «Вишневый сад», кажется, что все события происходят прямо сейчас. Помещица Раневская и ее брат Гаев теряют свое имение, их прекрасный вишневый сад идет с молотка. Но если вдуматься, эта история не только о прошлом и настоящем, она остро и тревожно говорит о будущем. Чехов, как настоящий провидец, показывает нам проблемы, которые только-только зарождались в его время, но стали главными вопросами для века грядущего.
Главная проблема будущего, которую видит Чехов, — это разрыв между мечтой и реальностью, между красивыми словами и конкретными делами. Все главные герои пьесы живут в каком-то своем призрачном мире. Раневская и Гаев любят свой сад, говорят о нем с нежностью и слезами, но совершенно не способны его спасти. Их будущее — это пустое место, потому что они не умеют жить в настоящем. Они словно застыли во вчерашнем дне, а завтрашний их пугает. Их проблема в том, что они ждут чуда, какого-то волшебного решения, но само будущее не приходит само — его нужно строить, часто тяжелым трудом и непопулярными решениями. И они к этому не готовы. Чехов показывает, что если ты просто плывешь по течению, цепляясь за прошлое, будущее от тебя ускользнет, и оно будет безрадостным.
Но будущее неотвратимо наступает, и его олицетворяет в пьесе Ермолай Лопахин. Это человек нового времени, делец, вышедший из низов. Он-то как раз хорошо чувствует реальность и предлагает конкретный план: вырубить вишневый сад, разбить землю на участки и сдавать в аренду дачникам. С точки зрения бизнеса и практичности это единственный путь спасти имение. Лопахин — это и есть то будущее, которое грядет: будущее расчетов, прибыли, эффективного использования земли. И здесь Чехов показывает другую сторону проблемы. Да, Лопахин деятелен, он строит свое завтра своими руками. Но какое это будущее? Без души, без красоты, без памяти. Вишневый сад, который был символом поэзии, уюта, целой уходящей культуры, будет уничтожен ради денег. Получается страшная дилемма: чтобы выжить и двигаться вперед, нужно уничтожить самое прекрасное, что было в прошлом. Чехов не дает нам ответа, кто прав. Он лишь с грустью показывает, что прогресс часто идет с топором, и это большая трагедия.
Есть в пьесе и те, кто пытается заглянуть в будущее еще дальше. Это молодое поколение: Петя Трофимов и Аня, дочь Раневской. Петя — «вечный студент», который страстно говорит о новой жизни, о том, что нужно работать, искоренять пороки и идти к «высшему счастью». Его речи полны надежды. Он видит будущее как светлую и справедливую жизнь для всех, где не будет ни рабов, ни господ. Аня верит ему и готова идти за ним. В них — самая чистая вера в завтрашний день. Но и здесь Чехов мудро ставит проблему. Петя много и красиво говорит, но он тоже человек не дела. Он обличает, мечтает, но его конкретные шаги в будущее неясны. Он даже теряет свои калоши, что становится грустным символом его оторванности от земли. Не превратятся ли его прекраснодушные мечты в такую же бесплодную иллюзию, как и мечты Раневской? Не окажется ли будущее, построенное только на одной вере без практического ума, таким же хрупким, как и старое? Чехов оставляет этот вопрос открытым, но чувствуется его тревога.
Итак, проблемы будущего в «Вишневом саде» — это сложный узел. Во-первых, это проблема бездействия и побега от реальности. Если ты, как Раневская, только плачешь о прошлом и боишься перемен, будущее для тебя наступит грубым и чужим, как покупка сада Лопахиным. Во-вторых, это проблема цены прогресса. Будущее, которое строят практичные Лопахины, — эффективное, но бездушное. Оно отбрасывает красоту и духовность как ненужный хлам. Что важнее: сохранить душу или выжить в новом мире? И, в-третьих, это проблема пустого мечтательства. Прекрасные идеи Пети Трофимова могут так и остаться словами, если за ними не последует тяжелая, кропотливая работа.
Мне кажется, Чехов говорит нам, что главная проблема будущего — в нас самих. Будущее не приходит из ниоткуда. Его создают люди. И каким оно будет, зависит от того, сумеем ли мы соединить в себе лучшее: деятельную энергию Лопахина, душевную тонкость Раневской, веру в добро и справедливость Трофимова и Ани. Если мы упустим что-то одно, будущее получится ущербным. Если будем только мечтать — оно не наступит. Если будем только рубить — оно будет безрадостным. Если забудем о красоте и памяти — оно будет бесчеловечным.
Финал пьесы пронзителен. Старый слуга Фирс, забытый всеми в заколоченном доме, бормочет о жизни, которая прошла, «как не жил». А со сцены доносится звук топора, стучащего по вишневым деревьям. Этот стук — звук наступающего будущего, жесткого и неумолимого. Он словно отрубает целую эпоху. Но в последней сцене мы видим и молодых — Аню и Петю, полных надежд. Они уходят в новую жизнь. И здесь кроется самый главный чеховский вопрос, обращенный к нам, живущим уже в этом самом «будущем»: а что мы сделали с ним? Сохранили ли в нем хоть часть того «вишневого сада» — доброты, красоты, человечности? Или тоже позволили всему ценимому пасть под безжалостным топором практицизма и суеты?
Читая «Вишневый сад», понимаешь, что пьеса эта — не о далеком 1903 году. Она о нас. О нашем страхе перед переменами, о нашей готовности ради сиюминутной выгоды рубить с плеча, о нашей иногда наивной вере в то, что все наладится само. Чехов не предлагает простых решений. Он, как врач, ставит диагноз обществу на пороге новой эры. И этот диагноз заставляет задуматься. Чтобы будущее не стало пустым звуком или бездушной машиной, нужно уже сегодня стараться сочетать в себе мечту и действие, помнить о прошлом, но смело идти вперед, ценить красоту, но не бояться труда. Только тогда стук топора в финале будет не только звуком уничтожения, но и — надеюсь — звуком строительства чего-то по-настоящему достойного.