Сочинение Зачем Базаров второй раз посещает Марьино и Никольское?

Бывают в жизни встречи, которые меняют всё. А бывают такие, после которых хочется всё забыть, стереть, как ненужный рисунок с грифельной доски. Но жизнь — не школьная доска. Следы остаются. И порой, чтобы понять эти следы, чтобы разобраться в самом себе, человеку нужно вернуться туда, где он оставил часть своей души. Вот почему, как мне кажется, Евгений Базаров, этот железный нигилист, скептик и бунтарь, снова приезжает и в Марьино, к родителям Кирсановых, и в Никольское, к Одинцовой. Это не случайные визиты. Это — последняя, отчаянная попытка разобраться в запутанном клубке своих чувств и убеждений, понять, кто он есть на самом деле.
Первый раз в Марьино Базаров приехал как завоеватель. Он был уверен в своей силе, в правоте своих идей. Он с высоты своего материализма и отрицания смотрел на «старичков» Кирсановых, на их «принсипы» и романтические вздохи. Его споры с Павлом Петровичем были не просто стычками разных поколений, а настоящей войной мировоззрений. Базаров тогда победил. Он уехал, оставив после себя смятение и уверенность, что всё здесь — пережиток, «романтизм, чепуха, гниль, художество». Он шёл вперёд, к своей цели — стать крупным дельцом, врачом, приносить конкретную пользу, не оглядываясь на «ненужные» чувства.
Но потом случилась Анна Сергеевна Одинцова. И Никольское. Это была первая трещина в его гранитной броне. Он, отрицавший любовь, влюбился. Страстно, безумно, по-базаровски — то есть всем своим существом. И был отвергнут. Это поражение потрясло его куда сильнее, чем все победы в спорах. Он сбежал, как раненый зверь, к себе домой, пытаясь лечиться работой. Но рана не затягивалась. И вот он снова в дороге. Куда? Логичнее было бы ехать прямо к родителям, в их скромный домик. Но нет. Его тянет сначала в Марьино.
Зачем? Мне кажется, ему нужно было снова окунуться в ту атмосферу, где он когда-то чувствовал себя таким сильным. Проверить, не вернулась ли его уверенность. Как будто спортсмен, повредивший ногу, возвращается на старый стадион, чтобы понять, может ли он ещё бегать. В Марьино всё изменилось, и прежде всего — изменился он сам. Прежних жарких споров уже нет. Павел Петрович, его главный идейный противник, теперь избегает встреч. Атмосфера тихая, даже унылая. Базарову здесь скучно. Он видит, что его старые аргументы потеряли свою остроту, потому что изменился сам предмет спора. Его внутренний огонь погас. Он приехал, чтобы убедиться, что прошлое не вернёшь, что та уверенная, колючая личность, каким он был здесь прежде, — это уже не он. Он смотрит на всё отстранённо, почти равнодушно. Это не возвращение победителя — это прощание с иллюзией собственной непоколебимости.
Но главная цель его паломничества — Никольское. К Одинцовой. Это самый важный и самый болезненный пункт его пути. Если в Марьино он проверял свои идеи, то в Никольское он едет проверить своё сердце. Что движет им? Надежда? Вряд ли. Базаров слишком умен, чтобы надеяться на взаимность после того жёсткого отказа. Скорее, это потребность посмотреть в глаза своему поражению, своему чувству, чтобы окончательно убить его в себе или… понять, что убить невозможно.
Он появляется в Никольском неожиданно, бледный, взволнованный. И видит ту же размеренную, красивую, холодную жизнь. Анна Сергеевна принимает его любезно, но с лёгкой натяжкой. Они говорят о пустяках. Всё кончено. И Базаров это прекрасно понимает. Его визит — это последний аккорд в несыгранной симфонии. Он приехал не для объяснений, а для того, чтобы увидеть. Увидеть её ещё раз, увидеть этот дом, этот сад, где он пережил самые сильные моменты своей жизни. Чтобы убедиться, что это действительно было, что это не сон.
Есть в этом что-то очень человеческое и трагическое. Сильный, волевой человек не может просто вычеркнуть любовь из памяти. Ему нужно проститься. Не с женщиной, которая его не любит, а с тем чувством, которое перевернуло его мир. Он сидит в гостиной Одинцовой, шутит с Катей, и всё это время он прощается. Прощается со своей страстью, со своей болью, с той частью себя, которая поверила в «чепуху» под названием любовь. Этот визит — обряд исцеления через боль. Он снова наносит себе рану, чтобы убедиться, что она ещё болит, и только тогда она начнёт по-настоящему заживать.
Интересно, что именно после этого двойного визита — в Марьино и Никольское — Базаров окончательно возвращается к родителям. И вот здесь происходит главное. Он больше не борется, не спорит, не стремится что-то доказать. Он позволяет родителям любить себя, он смягчается. Кажется, пройдя через это испытание чувством и разочарованием в своих прежних кумирах, он наконец-то увидел что-то настоящее. Не теории, не принципы, а простую, тихую, всепрощающую родительскую любовь. Он как будто сбросил тяжёлые доспехи нигилизма и остался просто человеком — усталым, одиноким, но более цельным.
Поэтому я думаю, что эти два визита — не случайность. Это необходимый этап в жизни Базарова. Без них его возвращение домой было бы бегством. А так это становится осознанным выбором. Он побывал на полях своих главных битв — битвы идей и битвы сердца. Убедился, что война окончена, и проиграна не только им, но в каком-то смысле и его противниками. Павел Петрович доживает свой век в одиночестве. Одинцова живёт своей правильной, пустой жизнью. А он, Базаров, уезжает, унося с собой горькую, но ценную истину.
Эта истина в том, что жизнь сложнее любых теорий. Что можно отрицать всё на свете, но нельзя отменить боль любви, тоску одиночества, тихую радость родительского дома. Его второй приезд — это жест взрослого человека, который оглядывается на пройденный путь не для того, чтобы пожалеть о прошлом, а чтобы понять, куда идти дальше. Он очищается этим прощанием. И, наверное, только после этого, став чище и проще, он оказывается готов к своей страшной и нелепой судьбе — к смерти от случайного пореза. Но это уже другая история.
В конце концов, каждый из нас иногда возвращается в места, где был счастлив или несчастлив. Мы ищем не прошлое, а самих себя в этом прошлом. Базаров, посетив Марьино и Никольское во второй раз, нашёл не старых врагов и не потерянную любовь. Он нашёл самого себя — уже не самоуверенного юношу-нигилиста, а глубоко страдающего и мыслящего человека, который, наконец, разрешил себе быть просто человеком. И в этом, как мне кажется, главный смысл его трудного, последнего путешествия.