Сочинение Детство Чичикова в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Если бы мы захотели найти детство Павла Ивановича Чичикова в самой поэме, то обнаружили бы лишь несколько страниц в последней главе первого тома. Гоголь словно прячет начало этой жизни в самый конец истории, как будто говорит: чтобы понять, почему этот человек стал таким, нужно сначала увидеть, кем он стал. И только потом, оглянувшись назад, мы с грустью и ужасом осознаем, как из маленького, несчастного мальчика выросла эта «мертвая душа».
Детство Павлуши Чичикова было безрадостным и тусклым, лишенным самого главного — любви и тепла. Он рос в бедной дворянской семье, в маленьком домике с маленькими окнами, которые никогда не открывались. Его мир был ограничен этими стенами, болезнями да вечной тоской. Самым ярким воспоминанием детства стал для него отец — суровый, больной человек, чье лицо Павлуша не помнил улыбающимся. Этот отец не играл с сыном, не рассказывал ему сказок. Его главным и, кажется, единственным уроком для сына стало наставление, врезавшееся в память навсегда: «Береги и копи копейку… Всё сделаешь и всё прошибёшь на свете копейкой».
Эти слова стали для маленького Павлуши евангелием, его первой и главной истиной. Он не услышал от отца советов быть честным, помогать слабым, любить родину. Нет, весь мир свелся к одной простой и страшной формуле: дружбу и любовь можно купить, а вернее всего — не иметь их вовсе, а иметь деньги. Так с самого начала его сердце, которое должно было наполняться светлыми чувствами, было отдано во власть холодного расчета.
Первым местом, где Павлуша попробовал применить отцовскую науку, стало училище. Расставание с домом было слезным, но не из-за любви к родным, а от страха перед неизвестностью. И здесь, в новой жизни, он проявил себя как прилежный, но совершенно бездушный ученик. Он не гнался за знаниями ради знаний, не увлекался науками. Его целью было угодить начальству, получить хорошие отметки и выделиться. Он был тих, опрятен, сидел смирно — и этим заслужил похвалу. Уже тогда в нем проявилась удивительная способность чувствовать, чего от него хотят, и подстраиваться под эти желания, оставаясь внутри совершенно пустым.
Друзей у него не было. Товарищей он рассматривал только с точки зрения выгоды: у кого можно списать, кого можно угостить, чтобы потом получить ответную услугу. А когда богатый однокласник, которого он сумел расположить к себе, заболел и умер, Чичиков без тени сожаления забрал себе оставленную ему подаренную восковую куклу. Не из жестокости, а просто потому, что чувства к умершему другу в нем не было — была лишь холодная констатация факта: этот человек больше не нужен, а его вещь может пригодиться. Так умер его первый и последний, возможно, шанс на настоящую привязанность.
Но самый страшный урок ждал его при выпуске из училища. Умирающий отец оставил ему в наследство не дом, не теплые воспоминания, а полтину меди и то самое наставление о копейке. И когда Павлуша, ставший теперь Павлом Ивановичем, продал свой ветхий домишко, а на вырученные деньги купил хорошее сукно на фрак и выкрасил сапоги, он почувствовал не горькую потерю родного угла, а сладкое упоение от первой удачной сделки. Родное гнездо было обменяно на внешний лоск. Казалось, детство кончилось, и он вступил в мир взрослых, вооруженный своей единственной истиной.
Однако Гоголь показывает, что детство Чичикова никогда по-настоящему не кончалось. Оно просто замерло, законсервировалось в той самой темной комнате с закрытыми окнами. Вся его последующая жизнь — это жизнь того самого мальчика, который боится, который хочет угодить сильному, который верит, что счастье можно собрать по копейкам, как коллекцию. Его грандиозная афера с «мертвыми душами» — это, в сущности, детская мечта о волшебном кладе, о том, чтобы разбогатеть сразу, одним махом. Это попытка маленького, обиженного жизнью Павлуши доказать всему миру, что он чего-то стоит. Только мерой этого «стоит» для него стали не поступки, не честь, а капитал.
В его характере навсегда остались детские черты: угодливость, умение притворяться, жажда похвалы от «начальства» в лице любого важного человека. Он, как ребенок, играет в успешного помещика, в радушного гостя, в делового человека. Но внутри этой игры — страшная пустота. У него нет дома, нет семьи, нет веры, нет родины. Есть только бесконечная дорога и бричка, уносящая его в никуда. Его душа, не согретая в детстве любовью, не научившаяся ничему, кроме накопительства, так и осталась неживой, мертвой.
Поэтому, когда мы читаем о детстве Чичикова, нам становится не просто жаль его. Нам становится страшно. Страшно от того, как одно неверное, бездушное слово, сказанное ребенку, может исказить всю его жизнь. Как отсутствие ласки и тепла может убить в человеке все человеческое, оставив лишь практичный, холодный механизм. Гоголь не оправдывает своего героя, но он показывает нам корень зла. Чичиков — не исчадье ада, а продукт той самой среды, того самого воспитания, той самой «мертвой» жизни, которую поэт видит вокруг себя.
Детство Чичикова — это ключ к разгадке всей поэмы. Оно объясняет, почему «мертвые души» — это не только усопшие крестьяне, записанные на бумаге, но и живые помещики, чиновники, да и сам Павел Иванович. Они все в какой-то мере прошли через свою школу жизни, где их учили не жить, а выживать, не чувствовать, а притворяться, не любить, а владеть. И маленький Павлуша в своем темном домике становится страшным символом того, как рождается эта всеобщая мертвечина. Из его несчастного, лишенного света детства вырастает призрачная, бессмысленная жизнь взрослого человека, чья бричка мчится, не зная цели, по бескрайним просторам России.