Сочинение Почему Базаров едет в Марьино и Никольское?

Стоял тёплый летний день. В окно старого университетского номера, где обитал Евгений Базаров, лился золотой, пыльный от городской гари свет. За столом, заваленным книгами, склянками и препарированными лягушками, он был похож на своего собственного подопытного — неподвижный, сосредоточенный, весь в работе. Рядом, на диване, вертелся его верный спутник Аркадий Кирсанов. Он смотрел на друга с тихим восторгом и некоторой завистью. Базаров казался ему скалой, человеком из будущего, который точно знает, куда идти и что делать. Сам же Аркадий чувствовал себя в подвешенном состоянии: учёба закончена, впереди — целая жизнь, но как её наполнить? Мысль о возвращении в родное Марьино, в гнездо своего «отсталого» отца-помещика, и смущала его, и манила теплом воспоминаний.
Именно в этот момент Базаров, оторвавшись от микроскопа, бросает как бы между прочим: «А поедем-ка к тебе». Эта фраза, простая и неожиданная, становится отправной точкой их путешествия. Почему же он, нигилист, отрицающий все «романтизмы» вроде семьи, природы и красоты, соглашается на эту, казалось бы, бесцельную поездку? Причины, как я думаю, лежат на разных уровнях, от самых практичных до глубоко скрытых даже от него самого.
На поверхности всё просто. Университетские занятия закончились, лето в душном городе томительно, а денег, как всегда у студентов, в обрез. Поездка к богатым помещикам — отличный способ провести время с пользой и комфортом. «У твоего отца, говорят, имение большое. Тут и лягушки есть, и всё прочее», — говорит Базаров Аркадию. Для него Марьино — это не дом, не очаг, а просто географическая точка с ресурсами: простор для прогулок, пруд для опытов, стол и кров. Это логично и прагматично, вполне в духе его философии.
Но есть и другая, более важная причина — просветительская, можно сказать, миссионерская. Базаров — не просто студент-медик, он проповедник новой веры, веры в науку, материю и отрицание всего надуманного. Его аудитория — это такие, как восторженный Аркадий, которого он считает своим учеником. А где лучше всего вести борьбу с «старым миром», как не в его самом концентрированном виде — в дворянской усадьбе? Поездка в Марьино для Базарова — это своего рода эксперимент в естественных условиях. Он едет, чтобы увидеть врага в лицо, изучить его повадки и, конечно, победить в споре. Он заранее уверен в своей правоте и с лёгким презрением ждёт встречи с «отцами», с их либеральными речами, стихами и сентиментальностью. Это вылазка на вражескую территорию, и Базаров вооружён до зубов своей иронией и скептицизмом.
Первая часть его плана блестяще удаётся. В Марьино он сразу становится центром притяжения и отталкивания. Его грубоватые манеры, резкие суждения о всём на свете — от искусства до управления имением — будоражат тихую жизнь усадьбы. Павел Петрович Кирсанов, изящный аристократ, ненавидит его с первого взгляда. Николай Петрович, мягкий и мечтательный хозяин, побаивается, но интересуется. Базаров торжествует: вот они, эти «принсипы» и «авторитеты», которые он так легко разбивает одним движением мысли. Он работает, спорит, гуляет и чувствует себя хозяином положения. Даже конфликт с Павлом Петровичем из-за аристократизма и русского народа лишь укрепляет его в своей правоте. Кажется, миссия выполнена: ученик Аркадий пока под его влиянием, старики раздражены и беспомощны.
Однако именно в этой, казалось бы, победной атмосфере рождается новая причина для отъезда — скука. Базаров, отрицающий все тонкие чувства, вдруг обнаруживает, что жизнь в Марьино, после первых острых споров, становится уныло-однообразной. Он сделал здесь всё, что хотел: изучил местность, поспорил с либералами, насмешился над романтизмом Николая Петровича. Дальше — только повторение. А повторение — это смерть для его деятельной натуры. «Скучно… работать хочется, а здесь нельзя. Останусь я в вашей деревне, да забуду всё, что помню», — признаётся он Аркадию. Его энергия требует выхода, нового поля для деятельности, новой точки приложения сил. Марьино исчерпано.
И тут появляется мотив, который сам Базаров, наверное, никогда бы не признал, — внутреннее беспокойство, зов дороги. Он — вечный странник, человек без корней. Его собственный дом, скромный и бедный, он почти презирает. Остановиться, осесть, обжиться — для него значит сдаться, слиться с той самой «кислой» жизнью, которую он презирает. Поездка в город , а затем в Никольское, к Одинцовой, — это не просто смена декораций. Это инстинктивное движение прочь от застоя, поиск нового вызова, новой пищи для ума и чувств. Если Марьино было полем битвы с прошлым, то Никольское неожиданно становится полем битвы с самим собой.
Визит к Одинцовой изначально тоже кажется делом случайным и практичным. «Есть там одна такая…», — небрежно говорит он об Анне Сергеевне. Но встреча с ней переворачивает всё с ног на голову. В Никольское Базаров едет уже по другой, совершенно неосознанной причине — его тянет к ней. И это самое страшное и необъяснимое, что с ним происходит. Одинцова — его достойный противник: умная, холодная, независимая. Она не лебезит перед ним, как Аркадий, не негодует, как Павел Петрович. Она наблюдает, анализирует и принимает его таким, какой он есть, что одновременно и привлекает, и раздражает Базарова.
Именно в Никольском его нигилистическая броня даёт первую трещину. Он, отрицающий любовь как «белиберду» и «романтизм», сам влюбляется, и влюбляется страстно, отчаянно. Его признание Одинцовой — это не просто слова, это крик души, которую он так тщательно пытался заглушить разумом и цинизмом. Поездка в Никольское обнажает главное противоречие Базарова: он — живой человек с кровью и нервами, который пытается жить по чертежам собственного бездушного механистического мира. И его натура оказывается сильнее его философии.
Когда он, отвергнутый, уезжает из Никольского обратно в Марьино, это уже совсем другой человек. Он едет не с триумфом, а с раной. Марьино теперь для него не поле битвы, а временное убежище, куда можно вернуться, чтобы зализывать раны. Но даже там покоя нет. Вспыхнувшая ссора и дуэль с Павлом Петровичем лишь подчёркивают полный крах его «командировки». Он больше не управляет ситуацией; ситуация и его собственные, вырвавшиеся на свободу чувства управляют им.
В итоге, глядя на весь путь Базарова, понимаешь, что его поездки в Марьино и Никольское — это не просто путешествия из точки А в точку Б. Это путешествие вглубь самого себя, которое он так отчаянно пытался избежать. Он ехал в Марьино, чтобы учить, отрицать и побеждать, а пришёл к тому, что был побеждён скукой бытия и собственным сердцем. Он ехал в Никольское, вероятно, из любопытства и смутной тоски, а наткнулся там на самого себя — страдающего, любящего, уязвимого человека.
И его последний отъезд из Марьино, навстречу тифу и смерти, — это логичный, пусть и страшный финал этого пути. Если твоя философия не выдерживает столкновения с жизнью, если ты не можешь найти себе места ни в старом мире, который отрицаешь, ни в новом, который не построил, — куда ехать? Остаётся только вникуда, в небытие. Его дороги, начавшиеся с такой самоуверенности, привели его в тупик, из которого для такого, как он, выхода уже не было. Он ехал, чтобы изменить мир вокруг, а в результате мир изменил его самого, показав, что никакое отрицание не способно отменить простую и страшную правду человеческого сердца.