Сочинение Что хотел сказать Н.В. Гоголь в поэме «Мертвые души»?

Когда я впервые открыл книгу «Мертвые души», мне показалось, что это будет просто забавная история о хитроумном авантюристе Чичикове, который скупает у помещиков имена умерших крестьян. Но чем дальше я читал, тем больше понимал: за этими смешными и странными историями скрывается что-то очень важное и даже страшное. Николай Васильевич Гоголь, как настоящий художник, нарисовал нам не просто портреты людей, а целый мир, и в этом мире он хотел показать нам самих себя.
Гоголь начинает свою поэму с описания брички Чичикова, въезжающей в губернский город NN. Этот город ничем не примечателен, он как сотни других городов России того времени. И уже здесь автор дает нам подсказку: история, которую он расскажет, — это не история одного человека, а история всей страны, ее души. Чичиков, путешествуя от одного помещика к другому, как будто собирает по кусочкам пазл, и из этих кусочков складывается удивительно цельная, но безрадостная картина.
Помещики, которых посещает Чичиков, — это не просто смешные карикатуры. Каждый из них — это особая форма «омертвения» человеческой души. Возьмем Манилова. Он кажется милым и мечтательным. Его дом стоит на возвышении, открытом всем ветрам, а в кабинете годами лежит книга, заложенная на четырнадцатой странице. Манилов постоянно строит воздушные замки, но не делает ничего реального. Его жизнь — это красивая, но пустая оболочка. Он не злой, он просто… ничего. Его душа уснула в сладких грезах. Гоголь показывает, как безделье и праздность могут медленно убивать в человеке все живое, превращая его в приятную, но бесполезную тень.
Совсем другой человек — Коробочка. Она практична до абсурда. Ее мир замкнут в ее усадьбе, как в маленьком сундучке. Она боится всего нового и промахнуться в выгодной сделке для нее страшнее, чем странность самой сделки. Ее душа омертвела в бесконечной заботе о накоплении, в страхе перед большим миром. Она живет не идеями или чувствами, а ценами на пеньку и мед. Гоголь говорит нам: скупость и узость мышления — это тоже смерть для души, которая по своей природе должна стремиться к чему-то высокому и широкому.
Ноздрев — это буря и натиск, но буря бессмысленная. Он полон энергии, но вся эта энергия уходит на скандалы, обман, пустые хвастовства и беспорядок. Его дом и жизнь — полный хаос. Он не может сосредоточиться ни на чем, его душа мечется, не находя выхода. Это омертвение другого рода — смерть через отсутствие цели, через растрату себя на пустяки. Он не созидает, а только разрушает, и в этом шумном разрушении глохнет его собственная душа.
Собакевич же похож на медведя. Он груб, прямолинеен и невероятно силен в своем упрямстве. Все вокруг него — и мебель, и крестьяне, и он сам — сделано на совесть, прочно, но тяжело и неуклюже. Его душа, кажется, окаменела. В нем нет ни грации, ни легкости, ни духовных порывов. Он видит в людях только материал, который можно выгодно продать или использовать. Гоголь показывает, как грубая сила и практицизм, лишенные духовного начала, превращают человека в подобие хорошо сработанного, но бездушного предмета.
И, наконец, Плюшкин — это кульминация, самый страшный образ. Когда-то он был хорошим хозяином и семьянином, но скупость постепенно съела в нем все человеческое. Он копит ради самого накопления, его богатства гниют в амбарах, а сам он выглядит как нищий. Он потерял связь с детьми, с миром, с самим собой. Его душа не просто умерла — она разложилась. В Плюшкине Гоголь собрал все пороки предыдущих помещиков: маниловскую бесполезность, коробочкину скупость, ноздревский беспорядок. Он — итог, финальная точка пути, на который встала душа, забывшая о своем назначении.
А что же Чичиков? Он — главный «собиратель» этих мертвых душ. Но разве он сам живой? Нет, его душа тоже мертва. Вся его энергия, ум и обаяние направлены на одну низкую цель — наживу. Он строит хитроумные планы, но они не несут в себе ничего светлого. Он — деловой человек, предвестник нового мира, где все измеряется деньгами и выгодой. Его «живость» — это лишь видимость, за которой скрывается такая же пустота, как и у тех, у кого он покупает души. Он покупает мертвое, чтобы получить капитал, и в этой сделке окончательно хоронит и свою собственную душу.
Так что же хотел сказать Гоголь? Мне кажется, он кричал нам, своим читателям, и прошлым, и будущим: «Оглянитесь! Посмотрите на себя! Ваши души живы?» Он видел, как в погоне за чинами, деньгами, спокойной жизнью или просто в ленивом безделье люди перестают быть людьми. Они становятся «мертвыми душами» — существами, которые ходят, едят, говорят, но внутри у них пустота. Они потеряли способность удивляться, любить, страдать по-настоящему, стремиться к идеалу.
Но почему же тогда книга называется поэмой? Поэма — это что-то возвышенное, лирическое. И Гоголь действительно верил, что Россия жива. Он верил в ее будущее. Описав страшную реальность, он хотел встряхнуть нас, заставить очнуться от этого сна. Образ птицы-тройки в конце первого тома — это символ надежды. Россия мчится вперед, в неизвестность, и у нее есть огромная сила и потенциал. Но куда она мчится? К светлому будущему или в пропасть? Это зависит от тех, кто в ней живет.
Гоголь хотел, чтобы мы, прочитав про Маниловых и Плюшкиных, узнали в них какие-то свои черты и ужаснулись. Он хотел, чтобы смех над страницами книги постепенно переходил в горькое размышление о себе. Он лечил нас смехом, как врач, который вырезает больную ткань, чтобы дать место здоровой. Показав «мертвые души», он напоминал нам о том, что такое душа живая. Живая душа — это та, что способна на сострадание, на искренний порыв, на творчество, на любовь к своей земле не на словах, а на деле.
Поэма «Мертвые души» — это не обличительный документ, а крик боли и любви. Гоголь любил Россию, как может любить только очень чуткий и ранимый человек. Он видел все ее язвы, но верил в ее исцеление. Он хотел сказать, что пока человек дышит, у его души есть шанс ожить. Нужно только захотеть очнуться, выйти из тесного мирка своих страхов, лени и жадности, посмотреть на мир широко открытыми глазами и вспомнить, что ты — человек.
Когда я закрываю книгу, у меня остается чувство щемящей грусти за всех этих героев, которые променяли свою жизнь на призраки. Но также остается и вопрос, обращенный лично ко мне: а что во мне живет по-настоящему, а что уже начало засыпать, превращаясь в подобие маниловской мечты или плюшкинской скупости? В этом, наверное, и есть главная мысль великой поэмы: она — как зеркало, в которое должен посмотреть каждый, чтобы не пройти по жизни, как мертвая душа, а остаться в ней живым, любящим и страдающим человеком. И это послание Гоголя, написанное почти два века назад, звучит сегодня так же громко и актуально, как будто он обращается прямо к нам, к нашему времени.