Сочинение Мертвая и живая душа в поэме Н. В. Гоголя

Однажды наш учитель литературы сказал, что поэму Гоголя «Мёртвые души» можно понимать по-разному. Кто-то видит в ней смешную историю про афериста, а кто-то — грустную картину всей России. Мне же больше всего запомнилось, как писатель показывает души людей. Они словно делятся на живые и мёртвые, и эта разница становится главной во всей книге. Читая поэму, я всё время спрашивал себя: а что же делает душу живой? И почему некоторые герои, хотя и дышат, кажутся совсем безжизненными?
Перед нами проходит целая галерея помещиков, и у каждого свой характер. Но их объединяет одно — странная, пугающая внутренняя пустота. Возьмём Манилова. Он всегда мечтает, строит воздушные замки, улыбается сладкой улыбкой. В его доме всё пытается казаться изящным: подушки на диване обтянуты шёлком, на столе лежит книжка, заложенная на одной и той же странице. Но за этой красивой обёрткой нет ничего. Его мечты никогда не станут реальностью, его чувства — ненастоящие, словно поддельные. Он не злой, не жадный, он просто… никто. Его душа уснула, погрузилась в сладкую дремоту, из которой, кажется, уже не проснётся. Он — первый из «мёртвых душ», которых встречает Чичиков.
Совсем другая, но от этого не менее мёртвая душа у Коробочки. Она — хозяйка, всё у неё заперто, учтено, разложено по полочкам и мешочкам. Её мир — это её усадьба, забор и кладовые. Она боится всего нового, продешевить, изменить привычный порядок. Когда Чичиков предлагает ей продать мёртвых крестьян, она не понимает сути сделки, а боится только одного: как бы не ошибиться в цене. Её ум и сердце окаменели, превратились в бесконечные подсчёты и страхи. Она жива физически, но её внутренний мир так же тесен и душен, как её забитые тряпьём сундуки. Её душа не мертва от лени, как у Манилова, а засушена, как старый гриб, мелочной заботой о копейке.
Потом мы видим Ноздрёва — шумного, бойкого, вечно врущего и затевающего драки. Он полон энергии, но вся эта энергия тратится впустую: на пьянство, карты, пустые хвастовства и ссоры. В его душе нет стержня, нет цели. Сегодня он друг, завтра — враг, сегодня он что-то строит, завтра всё бросает. Эта душа не спит, не сохнет, а бешено мечется, но это метание бессмысленно. Она как огонь без тепла — много треска, дыма и вспышек, но от него нельзя согреться или осветить дорогу. Он живёт только сиюминутной страстью, а значит, не живёт по-настоящему.
Собакевич же кажется полной противоположностью Ноздрёву. Он похож на медведя, крепко стоит на земле, всё у него прочно и основательно. Но эта основательность ужасна. Он видит в каждом человеке мошенника, во всём ищет выгоду, даже своих крестьян помнит только как хороших работников. Его душа, если она и была когда-то живой, давно покрылась толстой корой равнодушия и расчёта. Он не верит ни в какое благородство, всё на свете для него — товар. Он мёртв своей полной неспособностью удивляться, восхищаться, доверять. Его мир — это мир тяжёлых, неодушевлённых вещей, и сам он стал такой же вещью.
Апофеозом этой «мёртвой» галереи становится Плюшкин. Это уже не просто внутренняя смерть, а полное разрушение, распад самой человеческой личности. Его скупость переросла в безумие. Он копит всё, даже ненужный хлам, в то время как имения гибнут, а крестьяне мрут с голоду. Он потерял связь с семьёй, с миром, он даже перестал быть мужчиной или женщиной — Чичиков не может определить, кто перед ним. Плюшкин — это живой труп, душа которого не просто умерла, а сгнила заживо. Вид его запущенной усадьбы, заросшего сада, заваленного хламом дома — это точная картина его внутреннего мира. Там давно нет жизни, только тление.
И на фоне этих призраков, этих странных фигур без сердца и цели, движется главный герой — Павел Иванович Чичиков. Кто же он? На первый взгляд, он самый живой из всех: деятельный, целеустремлённый, обходительный, легко приспосабливающийся. У него есть мечта — разбогатеть, завести семью, жить в довольстве. Но, вчитавшись, понимаешь, что и его душа мертва. Вся его энергия, весь его ум направлены на одну низкую цель — наживу. Он готов обманывать, льстить, использовать людей. Его душа тоже стала товаром, который он выгодно продаёт. Он лишь более ловкая, более современная версия тех же помещиков. Его «живость» — это живость механизма, хитрой машины для достижения успеха, но не человека. Он собирает «мёртвые души» умерших крестьян, и сам в этой погоне становится одной из них.
Так что же тогда, по Гоголю, делает душу живой? Чтобы ответить на это, нужно посмотреть туда, куда писатель направляет нашу мысль. Ведь поэма не заканчивается на Плюшкине. Есть в ней лирические отступления, где голос автора звучит совсем по-другому — с болью и надеждой. Он говорит о России, которая мчится куда-то вдаль, подобно быстрой тройке. Он верит в её будущее, в её могучие, пока нераскрытые силы. И в этих отступлениях мы чувствуем дыхание настоящей, живой души — души самого писателя, который любит свою страну и страдает за неё.
Живая душа, на мой взгляд, — это способность чувствовать. Чувствовать не только злость или желание наживы, как Собакевич или Чичиков, а чувствовать красоту мира, боль другого человека, радость от доброго дела. Это способность любить, жалеть, восхищаться, горевать. Это вера во что-то хорошее, светлое. Все помещики и сам Чичиков эту способность потеряли. Они замкнулись в своих маленьких мирах: в мечтах, в деньгах, в хозяйстве, в сплетнях. Их душам некуда расти, нечем дышать.
Мне кажется, Гоголь хотел показать нам страшную болезнь — болезнь духовной смерти, которая может постичь любого человека, если он живёт только для себя, если в его сердце нет места для других. Он как врач, который выставляет напоказ уродливые симптомы, чтобы все ужаснулись и захотели лечиться. Его смех — это «смех сквозь слёзы», потому что за каждым смешным героем он видит трагедию погибшей человеческой души.
И здесь нельзя не вспомнить загадочный образ дороги, который проходит через всю поэму. Дорога — это движение, это жизнь, это путь. Помещики, которых посещает Чичиков, застыли, остановились. Они сидят в своих поместьях, как в склепах. Даже бойкий Ноздрёв бегает по кругу, а не вперёд. Чичиков хоть и движется, но его путь кривой, ложный, он ведёт в никуда. А настоящая дорога, дорога к спасению, — это дорога к свету, к Богу, к любви. Об этом Гоголь напоминает нам в своих пронзительных размышлениях.
В конце концов, название поэмы — «Мёртвые души» — оказывается очень глубоким. Оно не только про бумажную аферу с ревизскими списками. Оно про нас самих. Гоголь заставляет каждого читателя спросить: а моя-то душа жива? Не погрузился ли я в рутину, не засох ли от равнодушия, не гонюсь ли за какой-нибудь пустой «чичиковской» целью? Поэма, начавшаяся как забавное приключение, оборачивается строгим и очень серьёзным зеркалом.
Читая это произведение, я понял одну простую, но важную вещь. Душа живёт, пока она способна удивляться и сострадать. Пока она видит не только себя, но и других. Пока в ней есть место для чего-то настоящего, что нельзя купить или продать. Герои Гоголя потеряли это. Они стали призраками в своих же домах. А знаменитая гоголевская тройка, несущаяся в будущее, — это символ надежды на то, что живая душа России, её простого народа, её честных и добрых людей, всё-таки найдёт свою дорогу и сбросит с себя всё мёртвое и ненужное. Эта надежда и делает поэму не просто сатирой, а великой поэмой о жизни и смерти человеческого духа.