Сочинение Свобода творчества в романе «Мастер и Маргарита»

Писать сочинение на эту тему одновременно и легко, и сложно. Легко, потому что кажется, что всё понятно: свобода творчества — это когда пишешь, что хочешь, не боясь. Сложно, потому что, как только начинаешь разбираться в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», понимаешь, что здесь всё переплетено, как корни старого дерева. Что же такое свобода для творца в этом удивительном, мистическом и таком правдивом мире? Я думаю, это главный вопрос, на который ищет ответ сам автор, его герои и даже нечистая сила.
Прямо в центре событий оказывается сам Мастер, человек, который и дал название этому понятию — «Мастер». Он не писатель, не литератор, он именно мастер, то есть тот, кто достиг высочайшего уровня в своём деле. Его дело — роман о Понтии Пилате. И здесь мы видим первый и самый драматичный парадокс: создавая произведение о самой великой внутренней несвободе, о трусости как главном грехе, Мастер сам становится жертвой несвободы внешней. Он написал правду так, как он её увидел и почувствовал. Он не следовал официальной линии, не восхвалял прокуратора Иудеи, а попытался понять трагедию человека, который испугался. За это его роман разгромили в печати, его самого затравили критики, и он, сломленный, сжёг своё творение и оказался в клинике для душевнобольных. Вот она, цена свободы в реальном мире: безумие, страх, уничтожение плодов многолетнего труда. Кажется, что творчество принесло ему только несчастье.
Но Булгаков показывает, что подлинная свобода творчества — это нечто большее, чем просто возможность издаваться и получать одобрение. Это свобода внутренняя. Мастер был свободен в момент создания своего романа. Он погрузился в свой мир, жил жизнью своих героев, и в эти моменты он был по-настоящему счастлив и независим. Его подвальчик у Арбата стал его крепостью, где царила его муза — Маргарита. Она — второе воплощение творческой свободы, но в форме безусловной любви и веры. Маргарита не просто любит Мастера, она верит в его гений, в его правду. Она — его первый и самый преданный читатель. Когда она говорит, что в его романе её жизнь, это и есть высшая оценка: творчество стало настолько истинным, что стало частью живой души. Даже сжигая рукопись, Мастер не смог уничтожить её полностью — «рукописи не горят». Это знаменитая фраза Воланда говорит о главном: подлинное творчество, рождённое в свободе духа, становится частью мировой вечности, его уже не стереть никакой цензурой.
Теперь давайте посмотрим на другой полюс творчества в романе — литературный мир Москвы, МАССОЛИТ. Это карикатура на несвободу. Члены этой ассоциации озабочены не поиском истины, не полётом мысли, а дачами в Перелыгино, путёвками, распределением жилплощади и бесплатными талонами в ресторан. Они творят по указке, пишут то, что от них ждут, и боятся, как бы не выйти за рамки. Их «творчество» — это процесс, лишённый души и свободы. И именно эта серая, приспособленческая масса становится объектом весёлого и беспощадного суда Воланда и его свиты. Сеанс чёрной магии в Варьете — это яркий спектакль о том, что происходит с людьми, когда их лишают привычных рамок и их внутренняя пустота и жажда наживы вылезают наружу. Берлиоз, председатель МАССОЛИТа, — символ такого догматичного, несвободного мышления. Он уверенно объясняет Бездомному, что Иисуса не было, и получает буквальное возмездие за свою ограниченность. Его гибель под трамваем — символический конец мира, построенного на лжи и несвободе мысли.
И тут появляется он — Воланд, дьявол, посетивший Москву. Как это ни странно, но именно он в этом романе часто выступает как судья и даже… защитник подлинного творчества. Он говорит: «Рукописи не горят». Он возвращает Мастеру его сожжённый роман. Он дарует «покой», а не свет, Мастеру и Маргарите. Почему так? Мне кажется, Булгаков показывает, что в мире, где официальная власть и система (олицетворяемые Берлиозом, критиками) подавляют свободу, даже дьявол оказывается на стороне искреннего художника. Воланд — сила, вносящая хаос в устоявшийся порядок лжи. Он обнажает суть людей, и среди этой грязи и жадности он находит и сохраняет чистое творение — роман Мастера. Он награждает не «светом» активной борьбы, а «покоем» — возможностью оставаться наедине со своим творением в вечности. Это, возможно, не идеальная свобода, но это спасение от разрушительного давления земного мира.
Но есть в романе ещё один слой, который довершает понимание свободы. Это сам роман о Понтии Пилате, который мы читаем в перебивках с московскими событиями. Его главный герой, пятый прокуратор Иудеи, — самый несвободный человек. Он понимает, что Иешуа невиновен, он чувствует правду и хочет его спасти. Но его сковывает долг, карьера, страх перед императором, расчёт. Его трусость — это отказ от внутренней свободы в пользу внешних обязательств. И за это он будет наказан вечными муками совести. А Иешуа, бродячий философ, — абсолютно свободен внутренне. Он говорит только то, что думает, даже под страхом смерти. Его свобода — в непротивлении злу насилием, в бесстрашии и абсолютной искренности. Эта вставная история становится ключом ко всему роману: подлинная свобода — это состояние духа, это мужество следовать своей правде, какой бы страшной ни была цена. Мастер, написав об этом, повторил в своём творчестве этот вечный конфликт.
В финале Мастер и Маргарита обретают свой вечный приют. Это не рай в привычном понимании, а тихий, уютный дом с витой виноградной лозой, где Мастер наконец-то может в покое и без страха встречаться со своим героем, прощённым Понтием Пилатом. Это и есть окончательная свобода творчества: возможность вечного диалога со своим созданием, вне времени, вне критики, вне давления. Творчество Мастера оказалось сильнее огня и забвения, оно определило его судьбу и привело к вечному покою.
Так что же такое свобода творчества в романе «Мастер и Маргарита»? Я думаю, это мужество искать свою правду и говорить её, не оглядываясь на последствия. Это способность погрузиться в свой мир, несмотря на внешний шум. Это понимание, что настоящее искусство бессмертно. Это вера и любовь, которые, как Маргарита, защищают творца. И это, наконец, награда, которая может быть не похожа на триумфальный успех, а выглядеть как тихий вечный покой, где твой герой ждёт тебя, чтобы поговорить. Булгаков, сам прошедший через травлю и запреты, написал эту книгу как гимн той свободе, без которой художник перестаёт быть мастером и становится просто ремесленником, пишущим на потребу дня. И в этом — главная сила и бессмертие его великого романа.