Сочинение Фольклорный орнамент армянской народности в России

Сижу я как-то у бабушки на старой скамейке во дворе, разглядываю вышитое полотенце, что висит на резной полке. Солнечный луч, пробиваясь сквозь виноградные листья, играет на причудливых узорах. Они будто дышат, переливаются красным, синим, золотым. «Это, внучек, наша память, — говорит бабушка, проводя морщинистой рукой по стежкам. — Это письмена без букв. Наш орнамент». Я всматриваюсь, и мне начинает чудиться, будто эти завитки и кресты, эти солнца и древа жизни шепчут мне давние истории. Истории народа, который, как семена этого самого древа, разлетелся по миру, чтобы пустить корни и в далекой России.
Что такое орнамент? Часто мы думаем, что это просто украшение, чтобы было красиво. Но нет. Для армянского народа, особенно для тех, чьи судьбы переплелись с Россией, орнамент — это гораздо больше. Это целый язык, зашифрованный в линиях и цветах. Это карта, по которой можно найти дорогу домой, даже если дом остался за горами и морями. Каждый символ в этом фольклорном орнаменте — это слово, а все вместе они складываются в поэму о жизни, вере, надежде и тоске.
Возьмем, к примеру, самый главный символ — вечное Древо Жизни. Его вышивали на свадебных рушниках, вырезали на деревянных сундуках, которые брали с собой в долгий путь. Оно похоже на кипарис или на могучий дуб, его ветви тянутся к небу, а корни уходят глубоко в землю. Моя бабушка объясняла это так: «Корни — это наши предки, наша земля, Арарат, который мы всегда носим в сердце. Ствол — это мы, ныне живущие. А ветви и плоды — это наши дети и внуки, которые будут жить уже здесь, на русской земле». Для армян в России этот символ стал особенным. Он говорил о том, что, пустив новые корни на чужбине, важно не забыть старые, важно сохранить свою суть, свою душу, чтобы дерево не засохло. На резных наличниках старых армянских домов в Армавире или Ростове-на-Дону до сих пор можно увидеть это древо — знак непрерывности жизни и связи поколений, разорванных расстоянием.
А вот спирали и волны, которые часто обрамляют главные фигуры. Они похожи на бегущую воду или на вихрь. Это символ движения, вечного странствия, дороги. Разве не символ судьбы многих армянских семей в России? Мои прадеды пришли сюда после страшных событий, шли пешком, ехали на телегах, плыли на кораблях. Их жизнь была дорогой, полной испытаний. И этот орнамент, вышитый на женских платках-гпаках, был как оберег в пути, напоминание, что жизнь, как река, течет, меняется, но обязательно найдет свое русло. Спираль — это еще и время, которое не стоит на месте. Она связывает прошлое, настоящее и будущее в один красивый, непрерывный узор.
Но самый сильный, самый пронзительный символ в нашем орнаменте — это крест, «хачкар». Но не простой церковный крест, а бесконечно украшенный, весь покрытый тончайшей резьбой, где каждый завиток имеет значение. Хачкары — это каменные стелы, память о душе, о событии, о молитве. Армяне, поселившись в России, не могли привезти с собой древние горы и хачкары, вросшие в землю Айастана. Но они привезли умение создавать их в миниатюре — в вышивке, в кружеве, в ювелирных украшениях. В нашем орнаменте крест часто превращается в цветущее растение, его лучи обвивают виноградные лозы и гранаты. Это символ воскресения, победы жизни над смертью. Для народа, пережившего горечь изгнания и потерь, этот орнамент был тихой, но стойкой молитвой, вышитой на домашнем полотне: «Мы живы. Мы помним. Мы верим».
Цвет в армянском орнаменте — это отдельная песня. И в ней главные партии у красного, черного, белого и золотого. Красный — цвет крови, жизни, солнца, защиты. Он доминирует. Бабушка говорила, что красная нить от сглаза — это отсюда, из веры в силу этого цвета. Вышивая красным по белому полотну, женщины как бы заряжали его солнечной энергией, оберегали свою семью в новом, подчас суровом климате. Черный — это не цвет скорби, а цвет земли-кормилицы, цвет мудрости предков, фундамента. Белый — чистота, начало, свет истины. А золотые нити, которые так любят добавлять, — это божественный свет, благодать, надежда на светлое будуние для детей. Глядя на пестрое покрывало, я представляю, как моя прабабушка, сидя долгими зимними вечерами где-нибудь в донской станице, вплетала в узор не только нитки, но и свою тоску по солнечным склонам Арарата, и свою надежду, что здесь, под северным небом, ее внукам будет хорошо.
И вот что удивительно: приехав в Россию, армянский орнамент не замкнулся в себе. Он начал тихий, красивый диалог с русским народным искусством. В росписи подносов или в резьбе по дереву иногда можно уловить мотивы, знакомые по армянским коврам. Армянские мастера-каменщики, строя церкви и дома в русских городах, иногда вкладывали в лепнину или кладку знакомый завиток «бесконечности». А русская вышивка, с ее любовью к растительным мотивам, нашла родственную душу в армянских виноградных гроздьях и гранатах — символах плодородия и семьи. Получался своеобразный орнаментальный мост между двумя культурами. Узор становился не просто армянским, а армяно-российским, в нем сплетались судьбы двух народов.
Сегодня фольклорный орнамент для нас, молодых армян, родившихся и выросших в России, — это мост в другое измерение. Мы можем не говорить свободно на древнем языке, можем не знать всех обычаев. Но когда мы видим эти узоры на свадебном тосте или на обложке старого семейного альбома, что-то внутри отзывается. Это генетическая память. Современные дизайнеры используют эти мотивы в одежде, украшениях, интерьерах, делая их актуальными. Носить футболку с графичным изображением «древа жизни» — это способ сказать: «Я помню. Я — часть этой длинной истории».
В конце своего размышления я снова смотрю на бабушкино полотенце. Теперь я вижу в нем не просто красивую картинку. Я вижу летопись. В этих стежках — шум горных рек и тихий шелест дубрав средней полосы России. В этих красках — багрянец заката над Араратом и золото куполов православных церквей. Фольклорный орнамент армянской народности в России — это не застывший музейный экспонат. Это живой, растущий организм. Как то самое Древо Жизни, он пустил свои корни в благодатную почву российской многонациональной культуры, впитал ее соки, но остался самим собой — ярким, стойким, мудрым. Он продолжает рассказывать свою историю. Историю о том, что даже самые сложные и причудливые узоры судьбы, если в них есть любовь, память и вера, складываются в удивительно прекрасный и цельный рисунок.