Что в характере Чичикова дает право автору назвать его подлецом?

Бывает так, что читаешь книгу и кажется, что герои в ней — как живые люди. Ты начинаешь их понимать, жалеть, а иногда и злиться на них. Но есть персонажи, которые вызывают странное чувство: вроде бы с ними ничего ужасного не происходит, они не злодеи в прямом смысле, но после встречи с ними на страницах романа на душе остается неприятный осадок, будто прикоснулся к чему-то скользкому и липкому. Именно таким предстает перед нами Павел Иванович Чичиков — главный герой поэмы Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души». Сам автор недвусмысленно называет его «подлецом». Почему же? Что такого есть в характере этого опрятного, учтивого и предприимчивого господина, что заслуживает столь сурового приговора?
На первый взгляд, в Чичикове нет ничего отталкивающего. Он не скупец Плюшкин, не грубиян Ноздрев, не ленивый мечтатель Манилов. Напротив, он — сама любезность. Он умеет подстроиться под любого человека: с Маниловым говорит возвышенно и мечтательно, с Собакевичем — деловито и твердо, с Коробочкой — настойчиво и терпеливо. Он аккуратен в одежде, опрятен, его вещи всегда в порядке. Кажется, вот он, идеал порядочного человека своего времени. Но в этом-то и заключается главная ложь, главная подлость Чичикова. Вся его приятность, вся его опрятность — лишь маска, искусно сделанная личина, под которой нет настоящего лица, нет души. Он как футляр, красивый снаружи и пустой внутри. Его характер — это не набор живых черт, а набор инструментов для достижения одной цели — обогащения.
В чем же была его знаменитая «афера века»? Он скупал у помещиков умерших крестьян, которые еще числились живыми по ревизским сказкам (спискам). Этих мертвых душ он планировал заложить в Опекунский совет как живых и получить под них крупную сумму денеги, чтобы потом купить себе имение и жить припеваючи. Сама по себе эта идея, конечно, мошенническая. Но подлость Чичикова не только в нарушении закона. Подлость — в отношении к людям, как к вещам, и в отношении к самой смерти, как к возможности наживы. Для него умершие крестьяне — не судьбы, не истории, не люди, которые когда-то жили, трудились, любили. Это просто «товар», «подать», «единица», которую можно выгодно пристроить. Он торгует призраками, спекулирует пустотой. Это страшно и бесчеловечно. В его мире все имеет цену, но ничего не имеет настоящей ценности.
Чтобы понять, почему Чичиков стал таким, Гоголь дает нам заглянуть в его детство. Это, пожалуй, самый важный и грустный фрагмент его истории. Маленький Павлуша получает от отца два главных наказа жизни: «угождай учителям и начальникам» и «копейку береги, всего надежнее в свете копейка». Ни слова о дружбе, чести, совести, вере, любви. Только расчет и лицемерие как основа будущего благополучия. И Павлуша, мальчик с живой душой, усваивает этот урок с жестокой точностью. Он не заводит друзей, а заводит полезные знакомства. Он не делится с товарищами, а продает им угощение. Он не уважает бедного учителя, а предает его, когда тот становится не нужен. Его душа, данная ему при рождении, постепенно закупоривается, как пустая бутыль, и вместо нее остается лишь одно стремление — к деньгам как к единственной цели существования. Он убивает в себе ребенка, чтобы вырастить расчетливого дельца.
И вот этот взрослый Чичиков движется по жизни, как хорошо настроенный механизм. Его подлость — в абсолютной беспринципности. Для него не существует добра и зла, есть только выгодно и невыгодно. Он служил на таможне и был грозой контрабандистов, образцом честности и неподкупности. Но только до тех пор, пока не понял, что можно самому организовать контрабанду и заработать в сто раз больше. И он, не колеблясь, переходит на сторону тех, с кем так яростно боролся. Потом, когда афера проваливается, он теряет почти все, но не раскаивается. Он лишь злится, что ошибся в партнере, что не все продумал. Совесть его молчит. Она давно уснула на самом дне его души, которую он сам же и похоронил под грудой бумаг, планов и расчетов.
Путешествуя по поместьям, Чичиков как будто бы проходит через галерею человеческих пороков: пустую мечтательность Манилова, глупую жадность Коробочки, разудалое хамство Ноздрева, грубую мощь Собакевича, оскотинивающую скупость Плюшкина. И что же? Он не видит в них своего отражения? Видит. Но видит лишь их слабости, которые можно использовать. Он не чувствует ни отвращения, ни жалости. Он — такой же «мертвая душа», как и те, кого он скупает. Только его смерть — не физическая, а духовная. Он умер для всего святого: для любви, для дружбы, для простой человеческой радости. Он живой труп в щегольском фраке, разъезжающий по России в поисках своей призрачной выгоды.
Самая тонкая и страшная подлость Чичикова — в его обыкновенности. Он не чудовище, не изверг. Он — усердный чиновник, приятный собеседник, заботливый сын (письма отцу он писал аккуратно, хоть тот и был давно мертв). Он продукт своей эпохи, времени, где все продается и покупается, где успех измеряется чинами и капиталом. В этом его трагедия и его вина. Он выбрал этот путь сам, заглушив в себе тихий голос души. Он стал подлецом не потому, что совершил одно преступление, а потому, что построил всю свою жизнь на лжи, притворстве и полном равнодушии к миру. Его подлость — системная, она пропитывает каждый его поступок, каждую мысль.
Гоголь, называя своего героя подлецом, не просто осуждает его. Он бьет тревогу. Он показывает, как страшно, когда человек теряет свою человеческую суть, когда душа его мертвеет при жизни. Чичиков — это зеркало, в котором Россия того времени могла увидеть свою болезнь — болезнь омертвения духа, погони за призрачным благополучием, забыв о вечном. Его афера с мертвыми душами — это страшная метафора: он сам, покупая умерших, пытается оживить свое мертвое состояние, получить за него деньги и статус. Но мертвое не может дать жизни.
В финале первого тома Чичиков, разоблаченный, мчится прочь из города на своей знаменитой тройке. Куда? Зачем? Скорее всего, чтобы начать все сначала. В этом его ужасающая живучесть. Подлец, лишенный стыда и совести, почти неуязвим. Он как сорная трава — вырвешь в одном месте, он вырастет в другом. Его тройка несется вдаль, и кажется, что это несется вся Россия, захваченная вихрем чичиковщины — бездушия, корысти и пустоты.
Так что же в характере Чичикова дает право автору назвать его подлецом? Все. Его аккуратность — подлая, потому что она фальшива. Его ум — подлый, потому что он изворотлив и направлен только на обман. Его упорство — подлое, потому что служит дурной цели. Его способность нравиться — самая подлая, потому что это холодный расчет, а не искреннее расположение. Он подлец не в бытовом смысле сквернослова или драчуна, а в самом глубоком, духовном смысле. Он — предатель. Предатель своей собственной души. Он променял ее на призрачный капитал, на красивые вещи, на видимость уважения. И в этом его главная, непростительная вина, за которую автор и выносит ему свой суровый, но справедливый приговор.