Соединение лирического и комического начал в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Поэма Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» — это книга, которая удивляет. С одной стороны, она рассказывает странную историю о человеке, который покупает умерших крестьян, и показывает нам целый ряд смешных и нелепых персонажей. Но с другой стороны, в ней есть такие места, где автор говорит о России с большой любовью и грустью, словно поэт. Как же так получается? Как в одной книге могут жить вместе веселый смех и грустная, красивая лирика? Попробуем разобраться.
Когда мы читаем о помещиках, которых посещает Чичиков, нас не покидает чувство комического, то есть смешного. Гоголь описывает их так подробно и с такой любовью к деталям, что мы видим их как живых, но в их живых картинах есть что-то невероятно забавное. Манилов, который все время строит воздушные замки и говорит сладкие речи, но в его доме вечно чего-то не хватает — например, в кресле не до конца обтянута ткань. Он кажется добрым, но его доброта пустая и бесполезная. Коробочка, которая всего боится и все измеряет курами и гривнами, как будто жизнь — это только счет в амбарной книге. Ноздрев — вечный нарушитель спокойствия, хвастун и враль, который в любом месте может затеять скандал или драку. Собакевич похож на медведя, даже его дом и вещи кажутся грубыми и неуклюжими, а сам он ест целыми горками. Плюшкин, превратившийся в «прореху на человечестве», в которого даже его собственные дети не хотят приходить — его образ смешон в своей крайности, но также и страшен.
Гоголь смеется над ними не злобно, а как будто с горькой усмешкой. Он показывает, как каждый из них в своей манере «мертв» душевно. Они живут, но их жизнь не имеет высокого смысла, она застыла в мелких привычках и странностях. Комическое здесь — это способ показать эту внутреннюю пустоту. Мы смеемся, но смех постепенно становится невеселым. Мы начинаем понимать, что автор не просто рассказывает забавные истории, а показывает болезнь целого мира.
И вот среди этих смешных и печальных картин вдруг возникают лирические отступления — места, где Гоголь прямо говорит с читателем о чем-то важном и глубоком. Самые известные — это мысли о России и о русской дороге. Например, когда Чичиков уезжает от какого-нибудь помещика, и автор описывает русские просторы, поля, леса, небо. Текст сразу становится другим — медленным, красивым, задумчивым. «Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека вижу тебя...» — это уже не голос сатирика, а голос поэта, который любит свою страну и грустит о ее недостатках.
В этих отступлениях Гоголь соединяет два начала. Он как будто говорит: вот я показал вам смешных и «мертвых» людей, но посмотрите — вокруг них есть живая, огромная, прекрасная Россия. Она существует как будто отдельно от этих помещиков, она — будущее и надежда. Лирические части словно освещают комические картины новым светом. Мы видим, что смех над Маниловым или Плюшкиным — это не просто насмешка, это боль за страну, которая могла бы быть лучше, если в ней жили настоящие, «живые» души.
Очень важна в поэме дорога. Она — символ движения, жизни, поиска. Чичиков постоянно в пути, он переезжает из одного имения в другой. И дорога в книге имеет два лица. С одной стороны, это место комических событий: тут случаются нелепые разговоры, происходят смешные происшествия (как, например, встреча с бричкой губернаторской дочки). С другой стороны, дорога — это пространство для лирических размышлений. Когда тройка мчится по бескрайним просторам, Гоголь забывает о Чичикове и его сделках и начинает говорить о судьбе России, о ее загадочной и мощной силе. В конце поэмы тот самый образ птицы-тройки, которая летит в будущее, — это чистая лирика, почти песня. Но она выросла из всей предыдущей комической истории.
Так же интересно соединяются лирика и комизм в описаниях простых людей, особенно крестьян. Гоголь часто говорит о них с теплотой и уважением, даже когда они появляются лишь в списках «мертвых душ». Он вспоминает их мастерство, их характер, их труд — и это лирические, светлые моменты. Но тут же рядом может быть комическое: например, споры мужиков о том, доедет ли колесо Чичикова до Москвы или Казани. Такое соединение показывает, что настоящая жизнь, настоящая душа есть в народе, даже если высшие слои общества опустились и стали смешными.
Можно сказать, что Гоголь использует комизм как инструмент. Он смехом очищает поле, выставляет на свет все недостатки. А лирика — это то, чем он заполняет очищенное пространство. Это его надежда и его любовь. Без смеха книга стала бы просто грустным упреком. Без лирики она стала бы просто сборником смешных рассказов без глубины. Но вместе они создают особую силу поэмы.
Когда мы смеемся над Коробочкой, которая суетится над каждым пятаком, мы чувствуем, как мелко и бедно ее существование. Но потом, читая лирические строки о широкой русской земле, мы понимаем, что автор показывает нам контраст: вот как человек может прожить жизнь (маленько и скупо) — и вот как могла бы прожить жизнь целая великая страна (широко и свободно). Комическое начало делает лирическое еще более ярким и желанным.
И даже главный герой, Чичиков, соединяет в себе эти два начала. Его поступки и планы комичны в своей аморальной странности — покупать мертвых, чтобы нажиться! Но Гоголь иногда дает нам glimpses, проблески его прошлого, его детства, где он был просто маленьким мальчиком, которого учили беречь каждую копейку. Эти моменты написаны почти лирически, с грустью. Мы видим, что Чичиков тоже не просто «злодей», а продукт той же системы, той же «мертвеющей» среды. И здесь комический персонаж становится чуть-чуть человечным через лирическое воспоминание.
В конце поэмы соединение лирического и комического достигает своей высшей точки. Гоголь говорит о том, что возможно возрождение, что «мертвые души» могут стать живыми, если в стране появится настоящий духовный путь. Его финальные строки — это лирический взлет, почти молитва за Россию. Но этот взлет родился из всего того смешного и печального, что мы видели на протяжении всей книги. Автор как будто берет все комические образы — Манилова, Ноздрева, Плюшкина — и говорит: да, это есть, но это не вся Россия. Россия — это еще и та необъятная дорога, которая ведет в будущее.
Поэма «Мертвые души» учит нас, что искусство может быть одновременно смешным и серьезным. Гоголь показал, что смех может быть способом мыслить глубоко, а красивые, поэтические слова могут вырастать из самых простых и даже неприглядных ситуаций. Он соединил лирику и комизм не просто как два разных стиля, а как два взгляда на одну проблему. Комический взгляд показывает болезнь, лирический — показывает здоровье, которое возможно. И читая поэму, мы проходим вместе с автором путь от смешного удивления к грустному пониманию и далее — к светлой надежде.
Это делает «Мертвые души» книгой, которую нельзя просто назвать сатирой или просто поэмой. Это особое создание, где живут вместе сатирик и поэт, где смех и грусть помогают друг другу рассказать главное: о том, что важно быть живым человеком, с живой душой, и что даже в самых темных ситуациях есть место для света и любви к своей земле. Так Гоголь через соединение лирического и комического начал создал не просто историю о покупке мертвых крестьян, а целый мир, в котором мы видим и недостатки России, и ее великую, прекрасную судьбу.