Сочинение Фирс и его воспоминания о вишневом саде

Фирс сидит в углу пустой гостиной, и в доме стоит та особенная тишина, которая бывает только перед самым концом. Все уже уехали. Суета улеглась, и слышно только, как где-то далеко стучат топоры. Они рубят вишневый сад. Каждый удар отдается у Фирса в груди, но он не плачет. Он просто закрывает глаза и слышит совсем другие звуки. Он слышит голоса из прошлого, которые для него гораздо реальнее, чем этот пустой дом и тиканье старых часов.
Фирс помнит это время, когда всё было иначе. Тогда барин был молодой, в Париж не уезжал, и в доме всегда пахло не только нафталином, но и свежими яблоками, и терпким запахом вишневого варенья. Вишневый сад для Фирса — это не просто деревья. Это живые существа, с которыми он прожил целую жизнь. Он помнит каждое дерево, знает, где какое растет. Помнит, как в мае сад превращался в белое облако, и не было на свете места красивее. Каждое утро он выходил на крыльцо и смотрел, как солнце встает над садом, как роса блестит на листьях, как просыпаются птицы. Это была его работа, его радость и его гордость.
А ещё Фирс помнит, как в старые времена варили варенье. Это был целый ритуал. Вся дворня собиралась на кухне, тазы с сахаром стояли штабелями, и воздух становился таким сладким, что его можно было резать ножом. Вишни были крупные, сочные, темные. Их собирали в плетеные корзины, и если одна ягодка падала на землю, её тут же поднимали — грех бросать такое добро. Варенье варили на меду, и оно стояло в кладовой годами, не портилось. А потом зимой его подавали к чаю, и весь дом наполнялся летом. Люди улыбались, пили чай из блюдец, и казалось, что так будет вечно.
Фирс помнит барышню, молодую Раневскую, когда она была совсем девчонкой. Она бегала по саду в белом платье, и её волосы развевались на ветру. Он помнит, как учил её кататься на велосипеде, как носил её на руках через лужи после дождя. Она была живая, звонкая, как колокольчик. И сад шумел ей в ответ, шелестел листвой, будто разговаривал с ней. А потом она уехала, и сад загрустил. Фирс это чувствовал. Деревья перестали цвести так же буйно, ягоды стали мельче, и даже соловьи пели как-то тише.
Особенно тяжело Фирсу вспоминать тот день, когда умерла прежняя барыня, мать Раневской. Он стоял у окна и смотрел на сад, который стоял в полном цвету. И ему казалось, что сад тоже плачет. Белые лепестки падали на землю как слезы. Фирс тогда подумал, что дерево — оно как человек. У него есть душа. Оно чувствует боль и радость, оно помнит. И вот сейчас, когда за окном стучат топоры, Фирс слышит, как сад кричит. Только никто этого не слышит. Все уехали, оставили его одного умирать вместе с садом.
Ещё Фирс вспоминает, как он был молодой и сильный. Он мог поднять мешок с мукой одной рукой, мог работать в поле от зари до зари. Он служил верой и правдой господам, и другой жизни для себя не представлял. Для него дом и сад были всем миром. Он знал, что за каждым деревом нужно ухаживать, что под каждым кустом нужно прополоть траву, что дорожки должны быть чистыми. Это была не работа, это была его жизнь. И теперь эту жизнь вырывают с корнем.
Иногда Фирсу кажется, что он сам — как это старое вишневое дерево. Такое же потемневшее от времени, с корявыми ветками и глубокими морщинами коры. Его тоже забыли, про него тоже не вспомнили. Люди говорят о прогрессе, о будущем, о дачах, а он сидит здесь и чувствует, что его время кончилось. Никому не нужен старый лакей, который помнит, как надо подавать кофе и как натирать паркет воском. Никому не нужны его воспоминания.
В последнее время Фирс часто путается. Ему кажется, что вот-вот откроется дверь, и войдет барыня в белом платье, и скажет: «Фирс, подай чаю». Он несколько раз вставал и шёл к двери, но там было пусто. Только ветер гонял пыль по веранде. Сад в последнее время стал совсем тихим. Даже птицы улетели, чувствуя беду. И в этом молчании Фирс слышит только одно: как уходит его жизнь.
Он сидит неподвижно, и перед его глазами проплывает вся жизнь. Вот он мальчишкой бегает босиком по росе. Вот он учится носить фрак и разговаривать почтительно. Вот он стоит за стулом барина и наливает вино. Вот он смотрит, как рождаются дети, как они вырастают и уезжают. И всегда, всегда рядом был сад. Вишневый сад был свидетелем всего: и радости, и горя, и любви, и разлуки. Он был молчаливым хранителем их семьи.
А теперь стучат топоры. И этот звук Фирс слышит не ушами, а сердцем. Он чувствует, как падает каждое дерево, как содрогается земля. Ему кажется, что это стучат по его собственным костям. Он уже не встанет. Ему некуда идти. Дом закрыт, а тот мир, в котором он жил, исчез навсегда. Он остался один, как это старое забытое кресло в углу. Фирс закрывает глаза и в последний раз видит сад. Белый, цветущий, вечный. Он шепчет что-то неразборчивое, и кажется, что вместе с ним засыпает вся эпоха. Эпоха вишневых садов, старых слуг и прекрасных господ, которые не умели жить по-новому.