Сочинение На тему: Шариков — смешон или опасен?

Кто такой Шариков? Пожалуй, каждый, кто читал «Собачье сердце» Михаила Булгакова, задавался этим вопросом. Когда я впервые открыл эту повесть, первые главы показались мне забавным фарсом. Профессор Преображенский делает операцию, превращает бездомного пса в человека, и вот перед нами — Полиграф Полиграфович. Он ходит в галстуке, ест на кухне, ругается по-страшному и пытается командовать в интеллигентной квартире. Честно говоря, сначала мне было смешно. Ну посудите сами: существо, которое всего несколько недель назад грызло кости и лакало воду из лужи, вдруг требует «все документы» и кричит, что он «человек труда». Это похоже на плохую комедию, когда обезьяне надели шляпу и посадили за пианино. Как тут не рассмеяться?
Но чем дальше я читал, тем меньше мне хотелось смеяться. Под толстым слоем шуток и булгаковской иронии вдруг проступило нечто пугающее. Шариков — это не просто невоспитанный хам. Он — продукт, созданный в пробирке, и в этом его трагедия. Профессор хотел улучшить человечество, но получил человека с душой собаки, но с разумом преступника. И вот тут возникает главный вопрос: а смешон ли он? Смешон ли человек, который на полном серьезе предлагает разделить квартиру профессора «поровну, как у них», который требует «избирательного права», не понимая, что это такое, и который готов взять в руки оружие, чтобы утвердить свою правду? Конечно, его слабость и необразованность вызывают улыбку. Когда он путает слова, когда не может есть вилкой, когда доносит на своего создателя в жилтоварищество — это выглядит как кривое зеркало. Смешно, но как-то тревожно.
Я думаю, что настоящий смех заканчивается в тот момент, когда Шариков начинает действовать. Он не просто болтает. Он устраивается на работу в отдел по борьбе с беспризорностью. Ужас ситуации в том, что он получает власть. Не интеллектуальную, не моральную, а самую что ни на есть реальную — административную. Шариков не понимает разницы между кошкой, которую он душил, будучи псом, и человеком, которого он может «ликвидировать» по долгу службы. Для него все кошки. Это уже не смешно, это страшно. Вспомните сцену, когда он выгоняет профессора из его же кабинета. Он грозит, он агрессивен. В эти секунды исчезает вся комичность. Остается только голое, злое невежество, вооруженное властью.
Мне кажется, что опасность Шарикова не в его физической силе. Он слаб и труслив. Швондер и компания управляют им, как марионеткой. Опасность в том, что он — воплощение темной массы, которая не хочет учиться, не хочет развиваться, а хочет только потреблять и командовать. Шариков — это страшный сон интеллигента. Это человек, который получил права, но не получил обязанностей. Он получил свободу, но не знает, как ей пользоваться, кроме как требовать «всё поделить». Разве это не напоминает нам о том, что происходит, когда люди, ничего не смыслящие в науке, культуре или управлении, вдруг берутся решать, как жить? Они ломают то, чего не понимают. Они превращают живую жизнь в казарму.
Парадокс в том, что Шариков одновременно и жертва, и палач. Он жертва эксперимента, проведенного безответственным гением. Профессор Преображенский сам виноват: он создал чудовище, а потом удивляется, что чудовище кусается. Но Шариков не перестает быть от этого опасным. Его улыбка, его смех, его глупые лозунги — это маска. Под ней — злоба и жажда разрушения всего красивого и чистого. В финале повести профессор делает обратную операцию, и Шариков снова становится псом. Наступает облегчение, но оно неполное. Мы понимаем, что этот пес все еще сидит в каждом из нас. И если перестать его воспитывать, дать ему власть, он может проснуться.
Так смешон ли Шариков? Я думаю, что смешон только в начале. Как ребенок, который только учится говорить и все время ошибается. Но когда этот «ребенок» начинает угрожать пистолетом и требовать «все поделить», смех застревает в горле. На мой взгляд, Булгаков написал не фантастическую комедию, а гениальное предупреждение. Шариков смешон ровно до тех пор, пока он сидит на кухне и ругается матом. Но как только его выпускают в большой мир, он становится смертельно опасен. Он опасен своей готовностью идти по трупам ради призрачной справедливости, своей ненавистью к тем, кто умнее и талантливее его. Поэтому, заканчивая сочинение, я отвечаю так: Шариков смешон, когда мы смотрим на него сверху вниз, и ужасен, когда мы смотрим на него снизу вверх. Лучше всего, чтобы его вообще не было. Но раз уж он появился, мы должны помнить: смех — это всего лишь защита. А опасность — это реальность.