Сочинение Драма или комедия? По произведению «Вишневый сад» Чехова

Когда читаешь «Вишневый сад» Чехова, все время ловишь себя на странном ощущении. Вроде бы грустная история: разоряется дворянская усадьба, продают с молотка чудесный вишневый сад, рушится мир, в котором жили несколько поколений. Герои плачут, прощаются с прошлым, уезжают кто куда. Сплошная драма, трагедия даже, скажет кто-то. Но сам Чехов упорно называл свою пьесу комедией, а кое-где даже намекал на фарс. Как это понимать? Драма там или все-таки комедия? Мне кажется, что «Вишневый сад» — это удивительный сплав, где грустное и смешное переплелись так тесно, что их уже не разорвать. Это трагикомедия жизни, где люди плачут от смешного и смеются над тем, от чего хочется плакать.
Вглядитесь в героев. Кто они? Раневская — помещица, потерявшая состояние, женщина, у которой погиб сын, которую бросил любовник. Вроде бы трагическая фигура. Но Чехов показывает её не только страдающей, но и комичной. Она разбрасывается деньгами, которых уже нет, устраивает нелепый бал в день торгов, целует шкаф и называет его «дорогой, уважаемый». Её брат Гаев — смешной старик, который говорит о бильярде не к месту, сорит бессмысленными монологами перед «многоуважаемым шкафом». Они просят совета у Лопахина, но не слышат его деловых предложений. Они говорят о красоте сада и о том, что вся Россия — наш сад, но не могут пальцем пошевелить, чтобы его спасти. Их пафосные речи о высоком оборачиваются пустотой. Когда человек говорит красиво, но ничего не делает, это уже не трагедия, а скорее комедия. Это комедия безволия, нелепости, которая маскируется под драму.
И при этом — мы не смеемся над ними зло. Чехов очень тонко показывает, что они смешны именно потому, что несчастны. Раневская цепляется за прошлое не из глупости, а от отчаяния. Сад для нее — символ всей её жизни, чистоты, детства. Она не может представить, что можно рубить деревья. Её непонимание — это не глупость, а трагическая слепота человека, который не хочет просыпаться от сна. И в этом — главный чеховский парадокс: герои комичны именно в своем трагизме, и трагичны — в своей комической беспомощности. Вот этот момент, когда Лопахин (самый, казалось бы, «здоровый» герой) покупает сад и в исступлении кричит: «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду!» — это же страшно и одновременно смешно. Он плачет и хохочет. Он победил, но его победа — это разрушение красоты. Драма ли это? Да. Комедия? Тоже.
Обратим внимание на второстепенных персонажей. Епиходов — «двадцать два несчастья», с пистолетом, с гитарой, с вечными нелепыми случайностями. Он смешон до колик. Дуняша — горничная, которая пытается выглядеть барышней и падает в обморок. Шарлотта — гувернантка-акробатка, которая показывает фокусы и не знает, кто ее родители. Яша — лакей, который «культурней» всех и пьет шампанское. Они — чистый водевиль. Чехов намеренно ввел этих нелепых людей в ту самую драму, чтобы мы не слишком серьезно относились к происходящему. Ведь в жизни всегда так: когда происходит что-то, что кажется нам трагедией, рядом обязательно кто-то чихает или падает стул. Комедийные сцены с Епиходовым и Шарлоттой не снижают драму, а делают её более настоящей, живой. Человек может страдать до слез, а в следующую минуту смеяться над нелепостью. Это и есть жизнь. И «Вишневый сад» — это пьеса именно о жизни, а не о выдуманных жанрах.
Мне кажется, что Чехов сказал о своей пьесе: «Это комедия, местами даже фарс», — вовсе не потому, что хотел нас запутать. Он видел, как зрители и актеры начинают слишком уж рыдать и ставить драму с большой буквы. А ведь его герои — не роковые трагические фигуры, а обычные русские люди, у которых всё, как у всех: глупости, нелепые надежды, неспособность услышать друг друга. Даже финал, который кажется трагическим — семья уезжает, старый Фирс забыт в пустом доме, — и здесь есть доля комизма. Фирс говорит: «Жизнь-то прошла, словно и не жил». Это страшно. Но слышим мы эти слова, когда уже за сценой стучат топоры. И этот стук — как финальный аккорд, где смешалось все: и горечь прощания, и какой-то странный оптимизм нового, пусть и грубого, дела.
Так, драма или комедия? Я думаю, что «Вишневый сад» — это лирическая комедия. Или, если хотите, трагический фарс. Чехов не делит жизнь на черное и белое. Он показывает нам людей, а люди всегда смешны, когда они слабы, и жалки, когда они смешны. Мы смотрим на Раневскую и Гаева и чувствуем не злорадство, а щемящую грусть. Мы улыбаемся, но глаза у нас становятся влажными. Вот в этом-то и есть гениальность пьесы: она вызывает смех сквозь слезы. И когда мы говорим «комедия», это не значит «тупая и веселая». Это значит — «умная, живая, как сама жизнь». Потому что главная драма «Вишневого сада» — это драма уходящего времени, драма непонимания между людьми, драма одиночества. А пока мы об этом читаем или смотрим на сцене, мы видим нелепых, трогательных, смешных и потерянных людей. И вот этого ощущения «потерянности» Чехов не наделяет мрачной торжественностью. Он говорит нам: «Смотрите, как это одновременно смешно и больно. Такова жизнь, други мои». И поэтому я считаю, что «Вишневый сад» — трагикомедия, где драма и комедия танцуют вместе, обнявшись, под печальную, но очень красивую музыку. И в этом танце — правда всего чеховского творчества.