Куликовская битва. Что было бы, если бы в Куликовской битве Дмитрий Иванович проиграл?

Стою я как будто на краю этого поля, смотрю сквозь туман веков и вижу утро 8 сентября 1380 года. Тихо еще, только ветер шумит в ковыле да туман стелется над Доном. Сердце сжимается от мысли, что все могло быть иначе. Наш князь Дмитрий Иванович, прозванный потом Донским, стоит впереди своей рати. Он молод, ему всего тридцать, но взгляд его тверд. Он снимает с себя княжеские доспехи и отдает их простому воину Михаилу Бренку, чтобы тот стоял под знаменем, прикрывая великого князя. Сам Дмитрий облачается в одежду простого ратника, смешивается с толпой, чтобы биться как все, плечом к плечу с мужиками, кузнецами и смердами. «Настало время не жалеть живота своего за землю Русскую», — шепчет он. А я думаю: что было бы, если бы все пошло прахом?
Представь себе эту страшную картину. Золотая Орда, которой правит хан Мамай, собрала силу несметную. С ним не только татары, но и генуэзцы в тяжелых латах, и черкесы, и народы из далеких земель. Наша же рать — это ополчение, мужики, оторванные от сохи, с топорами и рогатинами. Плечом к плечу стоят владимирцы, суздальцы, ростовцы, ярославцы, белозерцы. Веришь ли, даже Литва не помогла Мамаю, хотя обещал. Но что, если бы в самый решающий час дрогнуло бы наше левое крыло? В реальной истории так и случилось: ордынцы смяли полк левой руки и устремились в тыл, к переправам, к обозу. Но тогда, в нашем мире, вовремя ударил Засадный полк под командованием князя Владимира Андреевича Серпуховского и воеводы Дмитрия Боброка-Волынского. Они стояли в дубраве, затаив дыхание, и ждали сигнала. А представь, если бы Боброк испугался, если бы он не дождался того ветра, который подул в спину врагу? Если бы он вышел слишком рано или не вышел вовсе?
Тогда была бы катастрофа. Наша пехота, уставшая, окровавленная, окруженная со всех сторон, пала бы под копыта конницы. Князь Дмитрий, сбитый с коня, контуженный, лежащий под березой, так и не пришел бы в себя. Мамай въехал бы на Красный холм и увидел бы не бегущих русских, а бездыханные тела. И пошла бы молва: «Князь великий убит! Воины полегли! Нет больше Руси!». И начался бы тогда не просто грабеж, а конец истории. Татары не ушли бы назад, в Орду, с добычей. Они дошли бы до Москвы. Но Москва в 1380 году еще не имела белокаменных стен, которые выдержали бы осаду. Деревянный Кремль сожгли бы дотла. Ордынцы пошли бы дальше, на Владимир, на Рязань, на Новгород. Русь снова превратилась бы в пепелище. На столетия. Не было бы собирания земель, не было бы гордого православия, которое стало опорой. Вместо единого государства выросли бы мелкие, вечно враждующие княжества, скупаемые Ордой и Литвой за серебро.
Но самое страшное — это не только сожженные города. Это — потеря веры. В народе, который бился насмерть, поселилась бы безнадега. «Бог отвернулся от нас, — зашептали бы старики, — раз поганые одолели в такой честный бой». Иго стало бы не просто данью, а проклятием. Не появилось бы «Сказание о Мамаевом побоище», не родилась бы гордость за великого князя Дмитрия. И не было бы потом, через сто лет, стояния на Угре, когда Русь окончательно сбросила цепи. Мы бы скатились в дикость, в азиатчину, стали бы частью Орды, потеряли бы свой язык, свою веру, свой народ. Даже Москва не стала бы столицей, а так и осталась бы захолустным городком, который сожгли в 1382 году. Имя Дмитрия Донского осталось бы в летописях как имя провалившегося князя-неудачника, который погубил цвет нации.
Но ведь этого не случилось. Смотри: в реальности вся Русь выдохнула. Весть о победе облетела земли, как молния. «Мамай сломал хребет!» — кричали на торгах. Хотя дань платить еще долго пришлось, и через два года хан Тохтамыш сжег Москву, но зерно свободы уже было посеяно. Именно тот момент, когда Засадный полк вылетел из леса, решил все. Если бы не этот удар в спину, если бы дрогнул Владимир Андреевич, не было бы нас сегодня. Мы бы говорили не на русском, а на татарском, или на литовском, или на польском. Не было бы Пушкина, не было бы Петра Первого, не было бы побед над Наполеоном и Гитлером. Вся наша история — это цепочка, и самое крепкое звено в ней — это тот самый день на Куликовом поле.
Поэтому, когда я читаю об этой битве, у меня мурашки по коже. Я благодарен тем мужикам в рваных зипунах, которые, умирая, держали строй. Я благодарен Дмитрию Донскому, который не спрятался за спины, а вышел биться как простой воин. И я понимаю: история не терпит сослагательного наклонения. Мы живем в том мире, где победили они. А если бы проиграли… не хочу даже думать. Страшно представить пустоту. Великая Русь исчезла бы, как исчезли скифы, как исчезли половцы, — растворилась бы в степи, не оставив даже памяти. Но мы остались. Значит, та битва была Праведной. И нужно помнить об этом всегда, чтобы не допустить больше такой ошибки, чтобы не подвести тех, кто лежит в сырой земле под Доном. Ведь если мы забудем их подвиг, они умрут второй раз — уже навсегда.