Как композиция романа позволяет раскрыть образ Григория Печорина

Роман Михаила Юрьевича Лермонтова «Герой нашего времени» устроен очень необычно. Это не просто история одного человека, рассказанная от начала до конца. Это скорее мозаика, собранная из разных кусочков, которая только в самом конце складывается в полный и понятный портрет главного героя – Григория Александровича Печорина. Именно композиция, то есть само построение книги, помогает нам не просто узнать о поступках Печорина, но и понять его сложную душу, его противоречия, его трагедию. Секрет в том, что события расположены не по порядку, а так, как их видит читатель, постепенно приближаясь к самому главному – к пониманию личности героя.
Сначала мы знакомимся с Печориным через чужие глаза. Первая повесть «Бэла» рассказана старым штабс-капитаном Максимом Максимычем. Он человек простой, добрый, он искренне привязался к Григорию Александровичу, но понять его до конца не может. Он видит только внешнюю сторону: Печорин смел, красив, загадочен, но его поступки кажутся Максиму Максимычу дикими и необъяснимыми. Зачем ему понадобилось похищать черкешенку Бэлу? Почему он сначала добился ее любви, а потом начал скучать и охладел? И что толкнуло его на бессмысленную дуэль с Григорием? Мы видим, как Печорин разрушает жизни вокруг себя, не принося радости никому, даже себе. В этой повести герой предстает перед нами как загадочный злодей, который несет несчастья. Но верим ли мы полностью простодушному рассказу Максима Максимыча? Нет, мы чувствуем, что внутри этого человека скрыто что-то гораздо более глубокое и болезненное. Композиция заставляет нас сначала ужаснуться поступкам Печорина, чтобы потом мы захотели узнать его причины.
Вторая повесть — «Максим Максимыч» — это короткий, но очень важный мостик. Здесь мы уже не слышим пересказ, а видим героя своими собственными глазами, глазами странствующего офицера-рассказчика. И тут происходит резкое прозрение. Этот холодный, усталый взгляд, нервная улыбка, а главное — та болезненная сцена, когда Печорин холодно встречает своего старого друга Максима Максимыча. Он не рад встрече, он спешит, он почти груб. Старый капитан так ждал его, хотел обнять, а Печорин лишь протянул ему руку, а потом зевнул! Мы видим, что Печорин — человек глубоко несчастный. Он бежит от всех, в том числе и от прошлого, которое ему мучительно вспоминать. Он не злой, он просто мертвый внутри. Этот портрет, нарисованный сторонним наблюдателем, добавляет к нашему восприятию новую краску — жалость и тревогу. Но все равно мы пока только смотрим на Печорина снаружи, не слыша его самого.
И только в двух последних повестях — «Тамань» и «Княжна Мери» — композиция совершает свой главный поворот. Мы наконец-то читаем дневник самого Печорина, его исповедь. Голос из «автора» в конце концов становится голосом героя. И здесь начинается настоящее чудо. Все, что казалось нам непонятным и злым, получает внутреннее объяснение. В «Тамани» мы видим его юношескую энергию, страсть к приключениям, но и его горькую ошибку — он вторгается в мир контрабандистов и разрушает его из простого любопытства. Он сам признается: «Зачем я вмешиваюсь в чужие дела?» — но не может себе ответить.
Кульминацией раскрытия образа становится «Княжна Мери». Здесь Печорин предстает перед нами во всем трагическом блеске своего ума, своего холода и своего страдания. На страницах дневника он сам анализирует каждый свой шаг. Зачем он влюбляет в себя Мери, чтобы потом погубить ее репутацию? Зачем он дразнит Грушницкого, доводя до дуэли? Он пишет, что скука — вот его главный враг. Ему скучно жить, он израсходовал все свои душевные силы. Он признается, что у него две души: одна совершает поступки, а другая судит их. Его дневник — это не оправдание, а страшный диагноз. Он сам называет себя «нравственным калекой». Читая эти строки, мы перестаем видеть в нем злодея. Перед нами — человек, который мечтал о великой любви и славе, но растратил себя на пустые интриги. Он видит насквозь всех людей, но не может найти смысла в собственной жизни. Последняя дуэль показана глазами самого Печорина: он не чувствует торжества, убив Грушницкого, он чувствует только тоску. И в этом его настоящая трагедия.
Завершает книгу повесть «Фаталист», которая ставит важный философский вопрос о судьбе и предопределении. Печорин испытывает судьбу, идя на верную смерть, и остается жив. Но делает он это не от храбрости, а от отчаяния, от желания проверить, что управляет миром. Композиционно эта повесть стоит последней, хотя по времени действия она происходит раньше истории с Бэлой. И это не случайно. После того, как мы узнали всю жизнь Печорина, поняли его душу, мы видим его главную черту – фатализм. Он считает, что человек — всего лишь игрушка в руках судьбы. Поэтому он так легкомысленно рискует и собой, и другими. Поэтому он такой безучастный и уставший. «Фаталист» подводит черту не под событиями жизни Печорина, а под историей его души.
Итак, если бы Лермонтов расположил повести в хронологическом порядке (детство, «Тамань», «Княжна Мери», «Фаталист», «Бэла», смерть), мы бы просто прочитали биографию блестящего, но скучающего офицера. Мы бы увидели, как из живого и страстного юноши он превращается в холодного и равнодушного скитальца. А так, благодаря особому построению книги, мы видим обратный путь: от страшного поступка к его внутренней причине. Сначала мы судим героя, потом начинаем его жалеть и, в конце концов, понимаем. Композиция романа заставляет нас прожить то же самое, что прожил Печорин — от внешней оценки к внутреннему самоанализу. И в этом главное мастерство Лермонтова: он не пишет мораль, не говорит, плох герой или хорош. Он просто показывает нам «историю души человеческой», которая, как известно, сложнее и интереснее любой истории государства. И именно необычный, почти детективный порядок повестей позволяет нам заглянуть в эту душу и увидеть там трагедию целого поколения.