Сочинение Внешняя политика при первых Романовых

Когда я думаю о внешней политике при первых царях из дома Романовых, мне почему-то представляется не парадный портрет в золотой раме, а огромный, израненный зверь, который зализывает свои раны и, шатаясь, встаёт на ноги. Россия после Смутного времени была именно таким зверем — обессиленным, но не сломленным. И задача Михаила Фёдоровича, а потом и его сына Алексея Михайловича была не в том, чтобы завоевать полмира, а в том, чтобы просто выжить и вернуть то, что принадлежало нам по праву.
Первым делом нужно было остановить кровотечение. Со Швецией в 1617 году заключили Столбовский мир. Конечно, обидно было отдавать выход к Балтийскому морю, терять Ивангород и Орешек. Шведы тогда радовались, говорили, что Россия надолго забыла дорогу к их заливу. Но, как писали летописцы, «земля наша стонала» и нужно было выбирать: или гордо погибнуть, или униженно выжить. Михаил Фёдорович выбрал жизнь. А с Речью Посполитой и вовсе заключили не мир, а перемирие. Деулинское перемирие 1618 года — это была горькая пилюля: Смоленск и Черниговские земли остались за поляками. Царь обменял своего отца, митрополита Филарета, на пленных бояр. Но это была тактическая пауза. Пока мы копили силы, поляки чувствовали себя хозяевами, но их время ещё должно было прийти.
Когда окрепли, первым делом попытались отомстить. В 1632 году началась Смоленская война. И вот тут интересный момент: мы уже не были той разорённой страной, которую можно просто взять голыми руками. Начали даже нанимать иностранных офицеров, строить «полки иноземного строя». Но первая серьёзная попытка вернуть своё провалилась. Воевода Шеин, которого мы считали героем, капитулировал. Его потом казнили за измену. Но самое важное — война показала: без реформ армия будет слабой. Поляновский мир 1634 года подтвердил старые границы, но поляки хотя бы признали Михаила Фёдоровича законным царём. Для нас это была маленькая, но важная победа — нас перестали считать самозванцами.
Настоящая же буря внешней политики разразилась при Алексее Михайловиче. Его называли Тишайшим, но при нём Россия развернулась во всю мощь. Самое главное событие — это, конечно, воссоединение с Украиной. В 1654 году на Переяславской раде Богдан Хмельницкий сказал исторические слова, и Украина, которая истекала кровью в борьбе с Польшей, попросилась «под высокую руку» московского царя. Земли, которые когда-то были частью Древней Руси, возвращались домой. Но сразу хлынула кровь. Началась долгая и изнурительная война с Речью Посполитой, которая продлилась целых тринадцать лет. Мы брали Смоленск, мы входили в Вильно, мы чуть не захватили самого польского короля. Но война вымотала обе стороны. Итогом стало Андрусовское перемирие 1667 года. И какой же это был триумф! Смоленск, который поляки держали почти полвека, наконец-то вернулся в русские объятия. Левобережная Украина и Киев тоже стали нашими. Тишайший царь сделал то, о чём его отец мог только мечтать.
Но на этом внешняя политика не заканчивалась. Смотрели мы и на юг. Там, за Диким Полем, сидел вечный враг — Крымское ханство. Не было ни одного спокойного года, татары постоянно набегали, угоняли людей в рабство. Эти набеги называли «головной болью» Москвы. Несколько раз ходили походами на юг, строили засечные черты — мощные линии укреплений из засек, валов и городов. Белгородская черта, например, стала настоящим щитом. Но сломать Крым окончательно тогда так и не смогли, для этого понадобится новая армия и Пётр Первый. И всё-таки Романовы заставили орду считаться с собой.
Особняком стоит освоение Сибири. Это, наверное, самая удивительная страница. Пока на западе воевали, на востоке казаки и землепроходцы шли в неизвестность. Они ставили остроги на берегах Амура, доходили до Тихого океана. Семён Дежнёв в 1648 году обогнул Чукотку, открыл пролив между Азией и Америкой. Ерофей Хабаров вёл бои с даурскими князьями. Сибирь становилась частью России не выстрелами, а упорным трудом. Китай тогда был грозной империей, и с ним пришлось договариваться. Нерчинский договор 1689 года закрепил границы на Дальнем Востоке. Это была дипломатия без пушек — уважение силы.
И вот что я понял, когда размышлял об этом. Первые Романовы не были воинственными гениями, как Пётр или Екатерина. Они действовали медленно, терпеливо, как крестьяне, которые возводят заново сгоревшую избу. Сначала — стены, потом — крыша. Михаил вернул России возможность дышать. Алексей вернул земли и собрал русский мир вокруг Москвы. Их внешняя политика была политикой собирания: собирания земель, сил, самоуважения. Они не стеснялись отступать, когда это было нужно, и не боялись наступать, когда приходило время. Если бы не их тяжёлая, иногда незаметная работа, то не было бы тех реформ Петра, не было бы величия следующего века. Они передали своим потомкам страну, которая уже не валялась в пыли, а стояла, гордо выпрямив плечи, и смотрела на запад, восток и юг. Они сделали главное — вернули нам веру в то, что мы можем быть великой державой.