Сочинение Главные ценности в повестях 1960–1990-х годов

После войны прошло совсем немного времени, и вот уже наступили шестидесятые. Страна залечивала раны, люди верили в светлое будущее, в космос, в то, что человек способен на всё. И литература тех лет, как чуткий барометр, улавливала эти настроения. Главной ценностью в повестях шестидесятых стала, пожалуй, человечность в самом высоком её смысле. Это не просто доброта, это способность оставаться человеком в любых, самых страшных обстоятельствах. Вспомним повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие...». Казалось бы, война, жестокость, но главное в ней — не баталии, а пять девчонок и старшина Васков, которые ценой своих жизней защищают не просто стратегический объект, а саму жизнь, будущее, тишину этих зорь. Их ценности — это долг, честь, любовь к Родине, но не пафосная, а совсем простая, как дыхание. Они не кричат о героизме, они просто делают своё дело, потому что иначе нельзя. Это был нравственный императив поколения: «Если не я, то кто?». И эта ценность личного выбора, личной ответственности за весь мир стала лейтмотивом всей последующей литературы.
Семидесятые годы внесли в этот разговор тревожную ноту. Время замедлилось, идеалы стали проверяться бытом, «застоем», повседневностью. На первый план вышли ценности дома, семьи, малой родины. Валентин Распутин в своей пронзительной повести «Прощание с Матёрой» показал, как легко можно растерять то, что служило опорой многие века. Культурная ценность земли, памяти предков, родового гнезда — вот что становится главным. Старуха Дарья, отстаивая свою уходящую под воду Матёру, борется не с прогрессом, она борется за душу человеческую. Она понимает: без корней, без памяти о тех, кто жил до тебя, человек превращается в перекати-поле, в пустоту. Ценность искреннего чувства, честности перед собой и другими — вот что волнует авторов. Шукшин с его «чудиками», живущими по велению сердца, а не по указке, тоже бьёт в эту точу. Его герои часто нелепы, смешны, но их порыв к добру, к правде — это и есть та самая бесценная человеческая сердцевина, которую так легко заменить на внешний лоск и потребительство. Главное — не потерять себя в мире, где всё продаётся и покупается.
Восьмидесятые годы — это время подведения итогов и мучительного пересмотра. Воздух пропитан предчувствием перемен, и литература срывает покровы, показывая изнанку жизни. Ценностью становится горькая правда, какой бы она ни была. Повесть Распутина «Пожар» — это уже не философское «прощание», а крик отчаяния. Пожар в посёлке обнажает суть людей: кто бросится спасать общее добро, а кто — свои личные тряпки. Главные ценности здесь — совесть и внутренний закон. Если раньше герои боролись с внешним врагом или с бездушной машиной государства, то теперь враг — внутри. Апатия, равнодушие, предательство общих идеалов. В повести Виктора Астафьева «Людочка» эта тема доведена до трагического предела. Ценность жизни отдельного человека, особенно слабого и беззащитного, оказывается ничтожной в мире, где всё пропитано грязью, пошлостью и вседозволенностью. Это страшная, почти безнадёжная книга. Она кричит о том, что безнравственность, гнездящаяся в быту, в обыденности, страшнее войны. И главной ценностью вдруг становится способность к состраданию, к тому, чтобы увидеть чужую боль. Но её уже почти никто не проявляет.
А затем наступили девяностые — время разлома, эпоха, когда старые ценности рухнули, а новые навязывались «с боем». Это время рефлексии и поиска опоры в прошлом. В повестях того времени часто звучит ностальгия по утраченной чистоте, по тем самым «а зори здесь тихие». Ценностью становится память, которая способна удержать от полного одичания. Люди хватаются за фотографии, за письма, за старые вещи — за то, что связывало их с тем «настоящим» миром. Ценность разоблачения (того, что копилось десятилетиями) сменяется ценностью простого человеческого тепла. Время показало свою оборотную сторону: оказалось, что свобода без нравственной основы превращается в хаос. И вот уже герои ищут спасения в тихой семейной жизни, в вере, в природе. Вспомните «Географ глобус пропил» Алексея Иванова (хотя это и начало нулевых, но корни там). Ценность — это честность с самим собой, отказ от карьеризма, способность быть наставником не по обязанности, а по зову души, даже если ты сам потерянный и пьющий человек.
Подводя итог, можно сказать, что на протяжении этих трёх десятилетий в русской повести красной нитью прошла одна главная ценность — человек и его душа. От героического самопожертвования на войне («А зори здесь тихие...») через боль и трепетную любовь к родной земле («Прощание с Матёрой») к мучительному осознанию нравственного кризиса («Пожар», «Людочка») и далее к попытке собрать себя заново в руинах старого мира. Мы, сегодняшние школьники, читая эти повести, понимаем: ценности не меняются. Меняются только декорации, в которых мы их отстаиваем. Доброта, честность, милосердие, любовь к дому, верность слову — это то, что всегда оставалось главным, когда наступали сумерки. И эти книги — не музейные экспонаты, а живое напоминание о том, что значит быть человеком. Ведь без этой нравственной основы все наши технологии и «свободы» — просто пустой звук. Вот о чём хочется думать, когда перелистываешь последнюю страницу потрёпанного томика повестей 1960–1990-х годов.