Сочинение Что открыл мне в жизни и в людях Чехов

Я пишу это сочинение, и мне немного грустно. Наверное, потому что я думаю о Чехове. До этого года он был для меня просто именем в учебнике литературы, автором скучноватых рассказов про каких-то унылых людей. Я ошибался. Чехов не открыл мне Америку или теорему Пифагора. Он открыл мне то, что было прямо перед глазами, но чего я не замечал. Он научил меня смотреть на людей и на жизнь.
Первое, что я понял благодаря Чехову — это то, что люди почти никогда не говорят того, что чувствуют на самом деле. Мы все врем. Не специально, не со зла, а просто потому, что слова — слишком грубый инструмент для чувств. В рассказе «Тоска» есть извозчик Иона, у которого умер сын. Ему нужно с кем-то поговорить, поделиться горем. Но его пассажиры — занятые, спешащие люди. Иона пытается начать разговор, но его никто не слушает. В конце концов он идет рассказывать все своей лошади. Раньше я бы подумал: «Какая странная история». А теперь я смотрю вокруг. Моя бабушка часто говорит о погоде, о том, что картошка подорожала. Но иногда я ловлю её взгляд и понимаю, что она на самом деле хочет сказать: «Побудь со мной, я старая и мне одиноко». Мой дедушка ворчит на шумных соседей, но на самом деле он просто боится, что его жизнь проходит впустую. Чехов открыл мне, что за каждым скучным или сердитым словом часто прячется боль, надежда или страх. И нужно быть внимательнее, чтобы это увидеть.
Второе открытие — это то, как много времени мы тратим на мелочи. Герои Чехова часто мечтают о великом, а живут мелко. В "Крыжовнике" брат всю жизнь копил деньги, женился по расчету, голодал, чтобы в итоге купить имение и посадить там кусты крыжовника. Он думал, что это и есть счастье. А когда он его достиг, он стал толстым, самодовольным и не видел ничего вокруг. Я понял, что часто мы живем как во сне. Планируем что-то "потом": "Вот закончу школу, тогда буду жить", "Вот куплю машину, тогда стану счастливым", "Вот похудею к лету, тогда..." А жизнь проходит прямо сейчас. Я сижу за партой, за окном идет дождь, пахнет мокрым асфальтом, одноклассник рядом рвет бумажку, учительница говорит о войне и мире. Это и есть жизнь. Её не нужно откладывать. Чехов открыл мне горькую правду: счастье — это не какой-то финальный приз, его вообще может не быть, а есть только тихая, спокойная, иногда скучная жизнь. И нужно научиться видеть красоту в этой скуке, а не гнаться за призраком.
Третье, о чем я задумался — это «футлярная жизнь». Есть у Чехова учитель Беликов («Человек в футляре»), который всего боялся. Он прятался от жизни: носил калоши даже в солнечную погоду, темные очки, поднимал воротник. Он боялся, что «как бы чего не вышло». Он пытался запихать всю жизнь в маленький, безопасный футляр. В итоге он умер, так и не попробовав настоящей жизни. Я оглянулся вокруг. Сколько же вокруг меня «футляров»! Кто-то не выходит из дома боясь, что его осудят. Кто-то играет роль «крутого парня», хотя внутри трусишка. Я сам боюсь выступать у доски, боюсь, что надо мной посмеются. Но Чехов говорит: страх — это главная болезнь. Он писал, что в человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. А как это сделать, если ты прячешься? Жить страшно. Это правда. Но не жить — еще страшнее. Чехов открыл мне, что храбрость — это не умение не бояться, а умение делать что-то, несмотря на страх.
И самое главное. Чехов научил меня видеть людей не черными и белыми, а сложными. У меня раньше было четкое деление: добрый или злой, хороший или плохой. У Чехова нет однозначных злодеев. Каждый человек — это смесь. В «Вишневом саде» есть Раневская, которая потеряла имение. Она добрая, щедрая, но безалаберная и беспомощная. Лопахин — грубый делец, но он искренне хочет помочь, и ему жалко вишневый сад. Даже доктор Астров из «Дяди Вани» — умный, благородный человек, загубивший свою жизнь из-за тоски. Я перестал вешать ярлыки. Я понял, что злой человек — это часто просто обиженный или усталый. А добрый — может быть слабым. И это не плохо. Мы все такие — маленькие, смешные, несчастные, ищущие любви, но не умеющие ее дать. Чехов не осуждает своих героев. Он их жалеет. И меня научил жалеть и понимать, а не рубить с плеча.
Может быть, к концу сочинения я должен написать что-то пафосное: «Чехов открыл мне глаза» или «Я стал другим человеком». Нет, я не стал другим. Но я стал чуть-чуть внимательнее. Я перестал смеяться над чудаками. Когда я вижу угрюмую продавщицу в магазине, я не думаю больше, что она злая. Я думаю: «Наверное, у нее болят ноги или дома проблемы». Когда мой друг молчит и не хочет разговаривать, я не обижаюсь, а просто сижу рядом и молчу. Жизнь — это сложная штука, как мог бы сказать Антон Павлович. И главный её секрет не в том, чтобы быть умным или богатым, а в том, чтобы быть человечным. В том, чтобы чувствовать чужую боль как свою. В том, чтобы в мелочах замечать великое. Вот что мне открыл Чехов. И за это я ему очень благодарен. Теперь, когда я читаю его рассказы, мне кажется, что я говорю с очень мудрым, грустным и добрым другом, который знает обо мне больше, чем я сам.