Сочинение Можно ли назвать Матрену и старика Фаддея героями-антиподами?

Можно ли назвать Матрену и старика Фаддея героями-антиподами? Этот вопрос, на первый взгляд, кажется простым. Конечно, они разные: Матрена — святая, Фаддей — злодей. Но чем больше я думаю над рассказом Александра Солженицына «Матренин двор», тем сильнее чувствую, что всё гораздо сложнее. Они не просто противоположности, как черное и белое. Они — два полюса одной огромной русской трагедии, две ветви одного дерева, которые выросли из одной почвы, но устремились в разные стороны.
Матрена Васильевна — это человек, который не от мира сего. Она живет не по законам колхозной деревни, не по правилам выгоды. Главное в ней — это какая-то внутренняя, тихая, почти незаметная доброта. Она не копит добро, не стремится «обзавестись хозяйством». Её горница, которую она в итоге отдает Кире, — это не комната, а часть её души. Вдумайтесь: ломать дом, который строил ты всю жизнь, где прошла твоя молодость, где ты хоронила детей и мужа, — это ведь почти убить себя. Но Матрена идет на это без слёз, без упреков. Почему? Потому что для неё есть вещи важнее вещей. Для неё важна жалость к людям, к Фаддею, который когда-то был её женихом, к его детям, к своей бывшей ученице Кире.
Она не умеет злиться. Её «доброта» — это не слабость, а огромная, невидимая миру сила. Она работает на чужих огородах, не беря денег, помогает соседям, встает затемно. И при этом она никого не судит. Вспомните её отношение к Фаддею: он ведь когда-то бросил её, ушел на войну, пропал без вести. Она ждала его, а вышла за его брата Ефима. А потом вернулся Фаддей, злой, обиженный, и она, уже будучи замужем, всю жизнь чувствовала перед ним вину. Какую вину? За то, что посмела жить? Это несправедливо, но для Матрены это норма её совести.
Теперь Фаддей. Старик с черными, как угли, глазами. Он носитель совершенно другой энергии — энергии собственности. Если Матрена — это стержень духа, то Фаддей — стержень плоти, земного, материального мира. Он обезумел от желания вернуть то, что, как ему кажется, у него отняли. Отняли Матрену, отняли молодость, отняли место в жизни. И теперь он хочет отнять хотя бы горницу. Он не злой в бытовом смысле, он одержимый. Он похож на героя древнегреческой трагедии, который ослеплен роком.
Фаддей тоже не ворует, не убивает с ножом. Но он — источник той суеты, которая приводит к гибели. Он торопит, он кричит, он гонит сани. Он подгоняет время, а когда время не поддается — врывается в реальность с топором и трактором. Посмотрите, как он ведет себя после смерти Матрены: он приходит на поминки, но его душа там не плачет. Он думает о том, как бы «обороть зятя», как бы вырвать оставшиеся бревна. Для него трагедия — это помеха в хозяйстве. Он страшен не гневом, а этим холодным, деловым равнодушием к человеческой жизни. Он перестал быть человеком, он стал функцией.
Вот мы и подошли к главному. Можно ли их назвать антиподами? Да, безусловно. Если Матрена — это «дом», тепло, жертвенность, то Фаддей — это «разорение дома», холод, расчет. Но Солженицын был бы не великим писателем, если бы всё было так однозначно.
Мне кажется, они не просто враги. Они — близнецы-братья, разлученные судьбой. У них одна биография: война, потеря, любовь, несчастье. Они оба из той старой, крестьянской, почти языческой Руси, где слово «жалость» значило больше, чем «любовь». Только один из них (Фаддей) ожесточился, а другая (Матрена) — нет. Фаддей мог бы стать Матреной, если бы простил. Матрена могла бы стать Фаддеем, если бы озлобилась. Но она выбрала — или, вернее, ей было дано свыше — остаться праведницей. Фаддей же сделал свой выбор: сохранение материального как главной ценности.
Поэтому я думаю, что это не просто антиподы в значении «добро против зла». Это антиподы внутри одной системы. Фаддей показывает, во что превращается человек, когда теряет душу, сохраняя быт. Матрена показывает, что бывает, когда человек теряет быт, но находит душу. Они — два исхода одной и той же жизни.
Есть ли между ними что-то общее? Да. Оба — жертвы. Матрена — жертва беззащитная, освященная страданием. Фаддей — жертва собственной гордыни. Он тоже несчастен. Посмотрите на него в финале: его глаза, черные и сухие. У него нет слез. Но внутри него — ад. Он потерял сына, потерял бывшую невесту, он потерял себя. И виноват в этом только он сам.
Так что же в итоге? Я считаю, что «героями-антиподами» их назвать можно, но с одной оговоркой. Они не противопоставлены друг другу, как свет и тьма. Они стоят на одной линии, по разные стороны от пропасти. Матрена — это та, кто перешла на «тот свет» при жизни, став праведницей. Фаддей — тот, кто даже на этом свете остался в аду своей злобы. Они оба — трагические фигуры, но трагедия Матрены делает мир чище, а трагедия Фаддея — грязнее. И в этом их главное, может быть, самое страшное отличие. Один уходит, оставляя после себя «благодать», другой — пустоту и смерть.