Рассуждение на тему «Можете ли вы назвать Матрену праведницей?»

Когда я впервые прочитал рассказ Александра Солженицына «Матрёнин двор», у меня осталось странное чувство. С одной стороны, простая, даже бедная жизнь русской крестьянки. С другой — какая-то необъяснимая сила, которая исходит от этой женщины, несмотря на все её горести. И вот теперь, размышляя над вопросом, можно ли назвать Матрёну праведницей, я всё чаще прихожу к мысли, что да, можно. Но праведность её совсем не та, о которой мы привыкли думать, глядя на иконы или читая жития святых. Её праведность — земная, трудная, иногда даже горькая, но от этого не менее настоящая.
Матрёна Васильевна живёт так, как живут тысячи русских женщин после войны. Она не жалуется на судьбу, хотя судьба её не щадила: потеряла жениха на фронте, шестерых детей похоронила в младенчестве, мужа и вовсе не стало давно. Одна, в старой избе, с больной ногой, с вечной работой в колхозе за «палочки» в ведомости. Казалось бы, есть все основания озлобиться на весь мир, замкнуться в себе или, наоборот, начать требовать от жизни того, что она недодала. Но нет. Матрёна не озлобилась. Она осталась открытой, доброй, готовой прийти на помощь каждому, кто попросит. Кому картошки подкопать, кому корову подоить, кому просто выслушать. При этом она никогда не ждёт благодарности, не просит платы. Для неё помощь — это естественное состояние, как дыхание. И вот это первое, что заставляет меня видеть в ней праведницу: её бескорыстие, идущее от сердца, а не от ума.
Но самое главное испытание Матрёны — это её отношение к людям и к вещам. Когда я читал про эпизод с горницей, мне стало очень горько. Всю жизнь Матрёна собирала этот дом, строила, вкладывала в него душу. И вот появляется её воспитанница Кира с мужем, которые хотят забрать часть дома, чтобы получить участок. Сама идея разрушить то, что с таким трудом создавалось, кажется дикой. Но Матрёна, после долгих сомнений, соглашается. Она понимает, что это нужно для счастья Киры. Праведность часто требует жертвы. И Матрёна приносит её, жертвует частью своей жизни, своего прошлого, своего спокойствия. А когда происходит трагедия — её гибель под колёсами поезда, потому что она помогала тащить брёвна через железную дорогу, — мы видим страшную несправедливость. Погибла та, которая отдавала, а не те, которые брали. И после её смерти только рассказчик-повествователь и Кира по-настоящему плачут. Остальные, включая золовок и соседей, делят её жалкие пожитки и тут же её забывают. Им важен только дом, только имущество. Вот тут и происходит самый главный суд: мир, который окружал Матрёну, оказался совершенно не готов понять её праведность. Для них она была «дурой», «бескорыстной чудачкой», которая «не заботилась о добре». Но для нас, читателей, она — пример чистой души.
Значит ли это, что праведность — это что-то не от мира сего? Солженицын, на мой взгляд, показывает нам, что настоящая праведность часто незаметна, она живёт тихо, без шума и показной святости. Матрёна не ходила в церковь каждое воскресенье, не читала молитв по часам. Но она жила по совести. Она не могла пройти мимо чужой беды, не могла обмануть, не могла взять лишнего. Её дом был открыт для всех, для рассказчика-квартиранта, для сироты Киры, для любой больной коровы или кошки. В этой тихой, незаметной жизни и заключается её святость. Она была тем, что в народе называют «столпом» — человеком, на котором держится вся деревня, всё общество, хотя этого никто не замечает. Особенно остро это чувствуешь в финале рассказа, когда говорится, что без таких праведников «не стоит село». И я с этим абсолютно согласен. Матрёна ушла — и мир вокруг неё сразу стал пустым, холодным, корыстным. Она была тем теплом, которое согревало всех, но сама сгорела, как свеча.
Поэтому на вопрос, могу ли я назвать Матрену праведницей, я отвечаю однозначно: да. Но важно понять, что её праведность — это не подвиг в одиночку, не какая-то высокая миссия. Это просто способ жить, когда добро — единственный закон, который ты признаёшь. Она не выбирала быть праведницей. Она просто не умела жить иначе. И это, наверное, самая трудная и самая настоящая праведность. Такая, которая не требует наград, не ищет славы, а просто существует, чтобы мир вокруг неё был чуточку светлее. Когда мы читаем этот рассказ, мы невольно задаём себе вопрос: а смог бы я так? Смог бы отдать последнее, не прося ничего взамен? Для большинства из нас ответ, увы, будет «нет». И именно поэтому память о таких людях, как Матрёна, так важна. Они — живые напоминания о том, что есть в человеке что-то высшее, что не купишь за деньги и не построишь из брёвен. Её душа, её бескорыстие, её готовность прийти на помощь — вот что делает её настоящей праведницей, пусть и незаметной для постороннего глаза. Я думаю, что такие праведники — это соль земли, и пока они есть, у мира есть надежда.