Сочинение Образ Собакевича в поэме «Мертвые души»

Когда читаешь гоголевские «Мертвые души», каждый помещик запоминается чем-то своим. Манилов — сладкой мечтательностью, Коробочка — глупой хозяйственностью, Ноздрев — удалью и враньем. Но Собакевич стоит особняком. Он появляется перед нами как огромный, тяжелый, грубый медведь, который врос в землю и ни за что не желает из нее вылезать. Впечатление от него остается самое сильное и, пожалуй, самое мрачное. Мне кажется, что в образе Собакевича Гоголь показал не просто еще одного скупого помещика, а ту чудовищную силу, которая держится на животной жадности и полном равнодушии ко всему живому.
Сначала мы видим Собакевича глазами Чичикова. И сразу же бросается в глаза его внешность. Гоголь сравнивает его со средней величины медведем. Даже фамилия у него «медвежья» — Собакевич. Он похож на огромный кусок мяса, который плохо обработан природой. Лицо его — широкая, могучая скуластая физиономия, фрак на нем медвежьего цвета. Он некрасив, груб, но в этой грубости чувствуется какая-то дикая, звериная сила. Когда он садился, то, казалось, занимал половину комнаты. Двигался он тяжело, но в этом не было неуклюжести медведя в цирке, а была спокойная, уверенная мощь.
Но самое интересное — это усадьба и дом Собакевича. Здесь всё под стать хозяину. Деревня большая, но строения тяжелые, прочные, без всякой красоты. Всё сделано на века, из толстых бревен. Даже колодец и тот срублен из такого дуба, который обычно идет на мельницы. Дом Собакевича — это крепость. Он не для красоты, а для того, чтобы защитить хозяина и его добро. Внутри всё такое же крепкое и неуклюжее: стулья, кресла — все как будто кричало: «И я тоже Собакевич!». Огромные, толстые, тяжелые вещи. Особенно меня поразили портреты на стенах. Это были не какие-то нежные пейзажи или красавицы, а портреты военных генералов и греческих полководцев — таких же крепких и грубых, как сам хозяин. Они смотрели со стен своими тяжелыми взглядами и как бы говорили: «Мы здесь хозяева».
Однако настоящим откровением становится разговор Собакевича с Чичиковым о покупке мертвых душ. Здесь-то и раскрывается вся его суть. Пока Чичиков осторожно намекает, что хочет купить крестьян «для справки», Собакевич, который не бывает дураком, сразу понимает, что дело нечисто. Но вместо того чтобы выгнать мошенника, он начинает торговаться. И как торговаться! Он не просто продает фамилии. Он делает вид, что продает живых людей. Он начинает расхваливать своих умерших крестьян, как продавец лошадей. Он помнит каждого! Каретник Михеев, который делал экипажи «хоть в царский дворец», плотник Степан Пробка — богатырь, который бы в гвардию пошел, кирпичник Милушкин. Собакевич расписывает их достоинства с такой любовью, с таким знанием дела, что кажется, будто они для него ценнее всяких денег. Но это обман. Он ценит их не как людей, а как вещи, как инструменты, которые приносили ему пользу. Он помнит их мастерство не из уважения к памяти, а из жадной хозяйской хватки. Для него они были хорошими машинами, которые, к сожалению, сломались. И теперь он хочет получить за эти «испорченные машины» настоящие деньги.
В этом диалоге Собакевич проявляет удивительную ловкость и хитрость. Он не просто продает, он выкручивает руки Чичикову. Он начинает требовать по сто рублей за каждую душу, потом сбавляет, но всё равно торгуется до последней копейки. Гоголь замечает, что из всех помещиков только Собакевич понял, что Чичиков — жулик, и решил его обжулить сам. В этом его страшная правда. В отличие от Манилова, который не понимает, что происходит, или Коробочки, которая боится продешевить, Собакевич прекрасно разбирается в людях. Он циник. Он знает, что всё в этом мире продается и покупается, и что человеческая дуна — такой же товар, как пенька или мед. Он сам же и говорит Чичикову: «Что вы толкуете о душе? Душа — это вещь!».
И вот тут мы подходим к самому главному. Собакевич страшен не своей грубостью или медвежестью. Он страшен тем, что у него нет души. Он настолько приземлен, настолько материален, что всё духовное для него не существует. Он не верит ни во что, кроме еды и прочных вещей. Помните, как он ест? Он не глотает, а уничтожает пищу. Баранья нога, ватрушки, огромный осетр — всё идет в его ненасытную утробу. Еда для него — это тоже вещь, которую надо поглотить. И точно так же он «поглотил» бы и весь мир, если бы мог.
Сравнивая Собакевича с другими помещиками, я вижу, что он, пожалуй, самый жизнеспособный из всех. Манилов разорится, Ноздрев пропьет всё, Коробочку обманут. А Собакевич — кулак. Он будет копить и держать мертвой хваткой, пока сам не превратится в мертвую вещь. В конце поэмы, когда Чичиков оформляет купчую, Собакевич даже подбрасывает в списки женщин, чтобы увеличить прибыль. Эта мелочность и в то же время поразительная деловая хватка пугают. Он — воплощение того мира, где всё измеряется деньгами, а человек — товаром.
Гоголь создал образ страшной, почти потусторонней силы. Собакевич не просто помещик. Это символ мертвой, неподвижной России, которая застряла в прошлом, в своей жадности и в своей звериной силе. Он — дуб, который стоит на поле, никому не нужный, но такой тяжелый, что его не сдвинуть. Мне кажется, что именно Собакевич — самый «мертвый» из всех персонажей поэмы, потому что он сознательно выбрал это омертвление. Он не летает в облаках, не пьянствует, не тупит — он осознанно превращает свою жизнь в скопище вещей и денег. И от этого становится по-настоящему жутко. Потому что если у такого хваткого, сильного человека нет души, то на что можно надеяться? Вот о чем заставляет задуматься великий Гоголь, описывая этого удивительного, мощного и пугающего героя.