Сочинение Пастернак, Твардовский: анализ стихотворений

Когда читаешь стихи Бориса Пастернака и Александра Твардовского, кажется, что попадаешь в два совершенно разных мира. Один — вихрь чувств, красок и звуков, где каждое слово дышит движением. Другой — суровая, простая правда земли, где за каждой строчкой слышен голос самого народа. И хотя оба поэта жили в одно время, видели одни и те же события, они смотрели на мир через разные стекла. Это сочинение — попытка понять, как по-разному они видели самое главное: природу, время и человека.
Начну с Пастернака. Для меня его стихи — это всегда музыка, летящая с огромной скоростью. Возьмем знаменитое «Февраль. Достать чернил и плакать!..». Первое, что бросается в глаза — бешеный ритм. Поэт не рассказывает нам о феврале спокойно, он кричит: «Достать пролетку! За шесть гривен, / Чрез благовест, чрез клик колес, / Перенестись туда, где ливень / Еще шумней чернил и слез!». Он хочет не просто описать февральскую слякоть, а физически туда переместиться, раствориться в ней. Ощущение такое, будто сам сидишь в этой пролетке, и тебя трясет по ухабам. Пастернак не боится смешивать высокое («благовест» — церковный звон) и низкое («клик колес»), грязь и красоту. Для него в этой грязи, в черных проталинах, в грачах, которые «срываются с дерев», и рождается поэзия. Стихотворение заканчивается строками: «И чем случайней, тем вернее / Слагаются стихи навзрыд». Это главный секрет Пастернака: поэзия не приходит в тишине кабинета, а рождается из хаоса, из боли, из самого шума жизни. Он не пишет стихи — он вырывает их у мира. Читая его, чувствуешь эту нервную дрожь свежести, какой-то первозданный, весенний озноб. В его мире нет ничего устоявшегося, все течет, летит, падает и тут же переплавляется в слово.
Совсем другое дело — Твардовский. Если Пастернак — это поэт-стихия, то Твардовский — поэт-пахарь. Его стихотворение «Я убит подо Ржевом» — это не просто поэзия, это крик из самого пекла войны. Представьте, что говорит с нами мертвый солдат. Голос его идет из-под земли: «Я убит подо Ржевом, / В безыменном болоте, / В пятой роте, на левом, / При жестоком налете». Здесь нет красивых метафор Пастернака. Слова простые, тяжелые, как комья сырой земли. «В безыменном болоте» — это страшная правда войны: миллионы людей погибли, и места их гибели стерты с карт. Но самое потрясающее в этом стихотворении — это голос. Герой уже мертв, но он не исчез. Он слился с этой землей, стал ею. Он не просит почестей и памятников. Его главная боль и главная просьба — к живым: «Я вам завещаю, / Что еще может быть, / Вам, что нас оставляли, / Как посмертная нить». Он завещает не вещи, а долг — удержать эту землю, не отдать ее врагу. Твардовский пишет не о великих полководцах и парадах. Он пишет о тех, кто «ни дорогой, ни столбовой / Не мелькнет, не пройдет». О простых солдатах, растворившихся в войне. Его стихи — это не музыка, как у Пастернака, это молитва. Суровая, мужская молитва о памяти и о правде. Твардовский учит нас самой тяжелой науке — помнить, что каждый клочок земли, по которому мы ходим, полит чьей-то кровью.
Сравнивая их, понимаешь, как по-разному поэты смотрят на время. Пастернак во «Феврале» смотрит вперед, на весну, на обновление, на творчество. Его февраль — это взрыв, предчувствие перемен. Твардовский же смотрит назад, в прошлое. Его убитый солдат говорит из 1942 года нам, живущим сегодня. Его голос — это мост через время. Пастернак пишет о вечном круговороте природы: зима сменяется весной, грязь сменяется чистотой, и в этом хаосе рождается искусство. Твардовский пишет об остановившемся времени, о вечности смерти. Для солдата подо Ржевом нет больше весны, нет будущего, есть только долг и «горькое право» обращаться к живым.
И все-таки, наверное, эти два поэта не такие уж далекие друг от друга. Ведь оба они писали правду. Пастернак — правду чувства, правду мгновения, когда мир кажется сошедшим с ума от красоты и боли. Твардовский — правду истории, правду земли, которая не забывает своих сыновей. Если Пастернак учит нас видеть поэзию в каждом луче солнца и каждой капле дождя, то Твардовский учит нас слышать голоса тех, кто молчит. Один дает нам крылья, другой дает нам корни. И то и другое — необходимо. Как говорит герой Твардовского: «И у мертвых, безгласных, / Есть отрада одна: / Мы за Родину пали, / Но она — спасена». И в этом спасении, в этой жизни, наверное, и есть та весна, о которой кричал Пастернак. Они — как две стороны одной медали «Жизнь». Пастернак показывает ее бурное течение, а Твардовский — ее глубину, иногда темную, но вечную. Читая их вместе, учишься не просто понимать стихи, а чувствовать время сердцем. И это главное, что может дать настоящая поэзия.