Сочинение: как изменилось отношение князя Андрея к Наполеону после битвы под Аустерлицем

В начале романа Толстого мы видим князя Андрея Болконского совсем другим человеком. Он устал от пустой светской жизни, от сплетен и интриг, от жены-куклы, которая интересуется только нарядами. Ему душно в гостиных, ему хочется настоящего дела, подвига, славы. И для него существует идеал, человек, который, как ему кажется, воплощает всё это, — Наполеон. Бонапарт для молодого Болконского — не просто удачливый полководец. Это герой, который своим умом, волей и отвагой сумел подняться из ничтожества на вершину мира. Князь Андрей зачитывается книгами о нём, следит за его кампаниями, мечтает о своём Тулоне, то есть о моменте, когда и он сможет переломить ход битвы и прославиться. Наполеон — это его кумир, символ той великой судьбы, которую он жаждет для себя. Он едет на войну, потому что хочет быть причастным к величию этого человека, хочет идти с ним в ногу.
Кульминацией этого преклонения становится Аустерлицкое сражение. Князь Андрей, как мы помним, рвётся в бой. Он видит, как русские войска охватывает паника, как бегут солдаты, как рушится весь план сражения. И в этот момент, схватив знамя, он бежит вперёд, увлекая за собой солдат. Это его звёздный час, его Тулон. Он чувствует в себе силу, способную изменить ход истории. Но пуля настигает его. Он падает, истекая кровью, и перед его взором открывается совсем другой мир. Вместо грохота битвы, криков и дыма он видит только бескрайнее, высокое, вечное небо. То самое аустерлицкое небо, которое Толстой описывает с такой пронзительной силой. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — думает князь Андрей. — …Как же я не видел прежде этого высокого неба?» В этот момент рушатся все его прежние представления о величии и славе. Всё, чем он жил, — честолюбие, жажда подвига, желание быть как Наполеон — оказывается суетой и мелочностью перед лицом этой вечной и справедливой тишины.
И вот, когда он лежит, обессиленный, к нему подъезжает сам император Франции. Наполеон объезжает поле боя, поздравляет своих солдат и, заметив раненого русского офицера, останавливается. Он произносит фразу, которая должна была бы потрясти князя Андрея: «Вот прекрасная смерть!». Но именно в эту секунду и происходит главный перелом в душе Болконского. Он смотрит на своего кумира, на того, ради кого шёл в бой, и вдруг видит его таким маленьким, ничтожным и пустым. Наполеон кажется ему лишь мелким, суетливым человеком, который радуется чужому несчастью и гордится убийствами. Герой осознаёт, что всё величие Бонапарта — лишь иллюзия, мишура. В тот момент для князя Андрея не было ничего важнее тихого неба, а Наполеон, со своими амбициями, показался лишь жалким актёром, который думает, что управляет миром, но на самом деле слеп и не видит главного. «Все интересы, которые занимали Наполеона, казались так ничтожны в эту минуту, так мелок казался сам герой его, с этим мелким тщеславием и радостью победы, в сравнении с тем высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял».
После Аустерлица прежний князь Андрей умирает. Отношение к Наполеону меняется кардинально — от страстного поклонения до полного презрения и разочарования. Кумир развенчан, он оказывается не богом, а простым, даже неприятным человеком. Но это разочарование не убивает Болконского, а наоборот, даёт ему возможность начать новую жизнь. Он понимает, что истинное величие не в том, чтобы возвыситься над другими, а в том, чтобы жить в гармонии с собой, с природой, с вечностью. Он возвращается домой с мыслью, что его «жизнь кончена», но на самом деле это конец его юношеских иллюзий. Он перестаёт равняться на земного кумира и начинает искать смысл жизни в другом — в семье, в хозяйстве, в простых радостях. Позже, когда он встретит Пьера на переправе, он скажет фразу: «Надо жить, надо любить, надо верить». И в этой фразе — уже другое, настоящее величие, которое он открыл для себя, лежа под тем самым аустерлицким небом и глядя на павшего в его глазах императора.
Таким образом, битва под Аустерлицем стала для князя Андрея не просто военным поражением, а глубочайшим нравственным потрясением. Она перевернула его мировоззрение. Наполеон перестал быть для него примером для подражания, превратившись в символ пустого тщеславия и жестокости. И это изменение — пожалуй, самый важный шаг на пути духовных исканий Болконского. Он понял, что подлинный героизм — это не желание прославиться, а способность увидеть жизнь во всей её полноте и красоте, понять цену каждого мига. И это понимание, оплаченное кровью и страданием, оказалось дороже любых военных побед.