Кто страшнее: Швондер или Шариков в произведении «Собачье сердце»?

Пожалуй, книга Михаила Булгакова «Собачье сердце» — это не просто фантастическая история про превращение пса в человека. Это очень горькое и страшное предупреждение. Читая её, я всё время ловил себя на мысли, что зло здесь имеет два совершенно разных лица, но корень у них один. И всё время мучает вопрос: кто же из этих двоих, товарищ Швондер или Полиграф Полиграфович Шариков, на самом деле страшнее? Сначала кажется, что ответ очевиден. Но чем глубже вчитываешься, тем сильнее понимаешь: они не просто опасны по-отдельности, а в союзе друг с другом они становятся настоящей катастрофой.
Если говорить о первом впечатлении, то Швондер, конечно, неприятен. Этот человек — председатель домкома, бюрократ и фанатик. Он говорит правильными, вызубренными фразами из газет, он ссылается на «классовую сознательность», на «уплотнение», на «мировую революцию». Он не бьёт в глаза грубостью, как Шариков, он действует хитрее. Швондер — это вирус, который проникает в сознание. Он приходит в квартиру профессора Преображенского с бумажкой и уверенностью, что он прав, хотя не понимает в науке ровным счётом ничего. Его страшное оружие — это ложная идея, которая для него важнее живого человека. Швондер методично разрушает старый мир, не имея ни таланта, ни культуры, чтобы построить что-то взамен. Он — жрец новой религии, где вместо Бога — польза для пролетариата. Он не бросится на вас с кулаками, как Шариков, но он спокойно «уплотнит» вас в одной комнате, отнимет квартиру, а вашу научную работу назовёт контрреволюционной. В своей самоуверенной тупости Швондер страшен тем, что он искренне верит в свою правоту. Он — бес, который говорит шелестом бумаг и стуком каблуков.
А Шариков — это совсем другое дело. Он — телесное, грубое, животное зло. Когда профессор делает из бездомного пса человека, наружу вылезает не новая душа, а старая, собачья, но подкреплённая человеческими пороками. Шариков — это хамство, распущенность и агрессия, которые не прикрыты никакими идеями. Он пьёт, сквернословит, ворует, гоняет котов и распускает руки. Его грозное оружие — это пьяный мат и желание «всё поделить». Поначалу он кажется просто клоуном. Но когда он получает должность заведующего подотделом очистки, становится смешно до слёз, а потом тошно. Потому что Шариков — это воплощение тёмных инстинктов, которые вырвались на волю. Он не понимает, зачем нужна опера «Аида», ему нужно, чтобы «всё было» — квартиры, сапоги, уважение. Он — хулиган, которому дали власть. Но сам по себе, без поддержки, Шариков — это просто злая собака. У него нет системы, нет плана, нет стратегии. Он хочет жрать, спать и, возможно, кого-нибудь укусить. Его зло примитивно.
И вот тут-то и кроется самое страшное. Кто же победит в этом споре? Мне кажется, что страшнее всего — их неразрывная связь. Шариков — это оружие, грубая сила, «материал». А Швондер — это его идеологическая оболочка, головной мозг. Швондер находит в Шарикове свою идеальную цель: он даёт ему документы, прописку, работу. Он лепит из бывшего пса «нового человека». Швондеру нужен такой Шариков, потому что без хама и безбожника его идеи останутся пустыми лозунгами. Швондер учит Шарикова ненавидеть профессора, учит его говорить «мы», учит его делить. Именно Швондер внушает Шарикову, что он «владелец жизни».
Если Шариков — это бомба, то Швондер — это рука, которая поджигает фитиль. Один не страшен без другого. Бездомный пёс Шариков без Швондера так и остался бы псом, которого профессор мог бы выгнать или пожалеть. А Швондер без Шарикова — всего лишь скучный чиновник, которого можно было бы не заметить. Но когда они объединяются, рождается чудовище. Шариков даёт Швондеру грубую силу, а Швондер даёт Шарикову ощущение власти и правоты.
Поэтому я не могу выбрать, кто страшнее. Швондер страшнее как явление, как зло, которое рядится в тогу справедливости и закона. Он — предвестник разрушения культуры, ума и уюта. А Шариков страшнее своей реальной, кровавой, животной жестокостью, которая проявляется, когда он «покушается» на жизнь профессора. Но итог один. Профессор Преображенский в финале говорит: «Вот что, доктор, положите этот опыт на полку». Это значит, что зло не победить наукой. Если Шарикова превратить обратно в собаку, Швондер никуда не денется. Он останется стоять в коридоре с бумажкой. И он найдёт нового Шарикова. Вот что по-настоящему ужасно.
Так что для меня Швондер страшнее. Потому что Шариков — это следствие. А Швондер — причина. Он — та самая зараза, которая из обычного, доброго пса делает агрессивного и чудовищного человека. Швондер — это дух времени, который не спрячешь, не вылечишь и не усыпишь. Он вечен. И когда мы смеёмся над Шариковым, мы должны бояться Швондера, который, улыбаясь, лезет в нашу с тобой жизнь, чтобы «уплотнить» и «перевоспитать»