Сочинение Мольер на современной сцене

Как только наш классный руководитель объявила, что мы едем в театр на «Тартюфа», я скривился. Ну, Мольер, семнадцатый век, пыльные парики и длинные монологи — что там может быть интересного? Я уже представлял, как буду клевать носом в кресле, пока актёры будут вещать что-то про лицемерие и религию. Но, оказалось, я ошибался, и ошибался сильно.
Мы пришли в небольшой современный театр, где вместо тяжёлого занавеса была просто чёрная стена. Свет погас, и на сцену выбежал… человек в обычном спортивном костюме. На ногах — кроссовки, в руках — айфон. Я даже протёр глаза. Это точно Мольер? Оказалось, да. Режиссёр перенёс действие в наши дни. Дом Оргона был похож не на старинный особняк, а на дорогой пентхаус с панорамными окнами. А сам Тартюф — главный злодей — явился не в чёрной сутане, а в идеально сидящем деловом костюме. Он был похож на какого-то гуру или коуча, который говорит красивые слова, а сам лезет в карман к доверчивым людям.
И вот тут до меня дошло. Мы, школьники, часто считаем классику чем-то мёртвым и нафталинным. Но этот спектакль показал, что Мольер жив, и он пишет про нас. Его Тартюф — это же типичный мошенник из интернета! Он не говорит «Господь с тобой» как в старых переводах. Он говорит про «энергетику», «успешный успех» и «личные границы». Он прикидывается добрым и святым, чтобы войти в доверие к богатому, но глупому Оргону, который верит каждому его слову. Оргон в этой постановке был похож на бизнесмена, который помешался на медитации и психологии. Он уже готов отдать новому «другу» всё — квартиру, дочку, бизнес.
Самое смешное и страшное было то, что я узнавал в героях своих знакомых. Дочь Оргона Мариана, которую силком хотят выдать за Тартюфа, молчала и боялась перечить отцу. Прямо как моя подруга, которая боится сказать родителям, что хочет заниматься рисованием, а не юриспруденцией. А служанка Дорина — вот это персонаж! В современной версии она была не просто служанкой, а какой-то продвинутой помощницей по хозяйству с планшетом. Она одна видела Тартюфа насквозь и не боялась открыто смеяться над ним. Она кричала Оргону: «Вы что, ослепли? Он же вас грабит!». И это был голос здравого смысла, который так часто не слышат.
Больше всего меня зацепила сцена, где Тартюф объяснял Эльмире, жене Оргона, свою любовь. Он говорил это так вкрадчиво, так сладко, используя современные психологические термины, что казался не злодеем, а жертвой. «Я не могу с собой совладать, вы — моя навязчивая идея», — говорил он, а зал замер. И это, наверное, главный фокус Мольера. Он учит нас видеть красивые обёртки. Ведь настоящий Тартюф никогда не скажет: «Я — подлец». Он скажет: «Я действую во благо». И в современном мире такие Тартюфы — политики, блогеры, начальники — встречаются на каждом шагу.
Когда спектакль закончился, я не сразу вышел из зала. Я сидел и думал о том, что смех Мольера — это оружие. Комедия в постановке была не просто смешной, она была злой и точной. Мы смеялись над Дориной, которая язвила, над Оргоном, который упрямился, над глупым сыном Дамисом, который лез не в своё дело. Но смех этот был горьким, потому что мы видели себя. Я поймал себя на мысли, что тоже иногда ведусь на красивые слова, доверяю людям просто потому, что они говорят уверенно.
Этот поход в театр стал для меня открытием. Я понял, что настоящая литература не стареет. Меняется антураж — вместо карет появляются машины, вместо писем — мессенджеры, вместо церковных проповедей — вебинары. Но человек остаётся прежним. Всё те же страсти: жадность, глупость, тщеславие, любовь. И Мольер, как опытный хирург, вскрывает эти пороки, заставляя нас смеяться, чтобы мы не плакали.
Выходя на улицу, я посмотрел на прохожих. Кто из них Тартюф? Кто честный Клеант? А кто просто глупый Оргон? Теперь я буду смотреть на мир немного иначе. Спасибо Мольеру. Оказывается, чтобы понять себя, иногда достаточно просто сходить в театр и посмотреть на старую пьесу, которую поставили так, будто она написана вчера. И это круто. Теперь я даже хочу перечитать «Тартюфа» в оригинале, а не в кратком изложении.