Какие советы и почему вы дадите актеру, исполняющему роль Костылева в пьесе М. Горького «На дне»?

Конечно, вот сочинение от лица школьника на заданную тему.
Если бы меня спросили, какую роль в пьесе Горького «На дне» я считаю самой трудной, я бы, наверное, назвал Костылева. На первый взгляд, он просто злодей, каких много: жадный, лицемерный, злой. Но чтобы сыграть его по-настоящему, нужно увидеть в нем не просто «плохого человека», а живое, сложное существо, которое само себя не понимает и искренне считает, что имеет право на всё. Поэтому, если бы мне довелось давать советы актеру, которому досталась эта роль, я бы начал с самого главного: не играйте чудовище. Играйте человека, который сам изуродовал свою душу.
Первое, что я бы посоветовал, — это голос. Костылев говорит тихо, вкрадчиво, почти ласково. Это очень важно. Он не кричит, как пьяный Актер, и не рычит, как грубый Бубнов. Его сила — в этой приторной елейности. Послушайте, как он называет Анну: «жена», «милая». Но в этом «милая» слышится не любовь, а хозяйское раздражение, словно он говорит о протекающем кране. Актеру нужно найти эту особую интонацию — сладкую, как яд, и липкую, как паутина. Когда он говорит с ночлежниками, он должен уметь сделать голос таким сочувствующим, что зрителю станет жутко, потому что за этим сочувствием всегда стоит расчет. Он не просто злой — он слащавый, и это страшнее.
Второй совет касается движения. Костылев — старик, и он должен двигаться немного суетливо, но с чувством собственного достоинства. Он хозяин, он тут главный. Его шаги — не тяжелая поступь рабочего, а мягкая, мелкая, крадущаяся походка собственника, который проверяет свои владения. Обратите внимание на сцену, где он ищет деньги, которые, по его мнению, украла Василиса. Он не кидается обыскивать комнату. Он сначала как бы вертится вокруг Пепла, заглядывает ему в глаза, пытается уличить словом. Это охота, но охота не хищника, а паука. Актеру нужно показать, что все его тело напряжено от жадности и подозрительности, но при этом он сохраняет маску благочестия. Пусть он теребит пуговицу на своем сюртуке, поправляет шапку, но делает это нервно, срывая злость на пустяках.
Самое сложное, как мне кажется, — это его отношения с женой. Костылев ревнив, но это не ревность юноши, а ревность скряги, боящегося, что у него украдут его вещь. В сцене, где он кричит на Василису, а потом жалуется на неё Квашне, нужно показать его беспомощность и одновременно жестокость. Он не может ударить её при всех, он слабее её физически, но он давит на неё своим правом, своей «святостью». Актер должен изобразить не просто драку, а уколы, психологическое издевательство. «Ах ты, негодница!» — говорит он, но в этом «негодница» слышится не гнев, а злорадство: «Я тебя всё равно сломаю». Очень важно сыграть момент, когда Костылев чувствует свою правоту. В его мире он — столп добродетели, а все остальные — черви. Нужно, чтобы зритель видел, с какой искренней брезгливостью он смотрит на обитателей дна.
Особенно важен диалог с Клещом у постели умирающей Анны. Костылев приходит не помочь, а ещё раз напомнить о долге. Актеру стоит сыграть здесь не злость, а деловую озабоченность. Для него смерть Анны — это просто проблема: кто будет платить? Он может вздохнуть, посочувствовать на словах, но глаза его должны быть холодными и пустыми. Он смотрит на Анну так, как смотрят на сломанный инструмент. Этот момент — ключ к характеру. Костылев убивает не кулаком, а полным отсутствием человеческого тепла. Его равнодушие страшнее любой ругани.
И наконец, финал. Его убивает Пепел. Это трагический финал, но в нем есть некая закономерность. Костылев сам вызвал эту бурю. Когда Пепел наносит удар, в лице Костылева должно отразиться не только удивление, но, может быть, на секунду — прозрение. В момент смерти, когда маска спала, он на миг понимает, что вся его жизнь, все его «святые» речи были ложью. Конечно, эта мысль длится одно мгновение, но актер может дать зрителю этот шанс — увидеть в умирающем старике не только монстра, но и жалкого, запутавшегося человека, которого погубила собственная жадность. Это сделает его смерть не просто торжеством справедливости, а грустным итогом.
Поэтому мой главный совет актеру: никогда не играйте «просто подлеца». Ищите в нем ту внутреннюю трусость, которая заставляет его быть жестоким. Ищите ту искреннюю веру в свою правоту, которая делает его лицемерие таким убедительным. Играйте Костылева так, чтобы зритель его возненавидел, но при этом понял, из какого страха и мелочности родилась такая ненависть. Потому что Костылев — не исключение, он — закономерный итог мира, где любовь заменили деньгами, а совесть — молитвой на пустом месте. Если вы сможете передать это, ваша роль станет не просто эпизодом, а суровым приговором всему, что держит людей на «дне»