Сочинение Характеристика Гаева из «Вишневого сада»

Гаев… При одном только звуке этой фамилии перед глазами встаёт не просто человек, а целая эпоха, доживающая свой век. Леонид Андреевич Гаев — фигура в пьесе Чехова, пожалуй, самая символичная и самая жалкая одновременно. Он не злодей, не интриган, он даже не помеха для прогресса вроде его сестры Раневской. Он просто «прекрасный» человек, который, как и вишнёвый сад, обречён на вымирание. И в своём роде он даже более беспомощен, чем его сестра: Раневская хоть чувствует, страдает, плачет, а Гаев живёт в каком-то футляре из собственных фраз и бильярдных терминов, не замечая реальности.
Когда читаешь пьесу, поражаешься одной удивительной черте Гаева. Он взрослый мужчина, которому далеко за пятьдесят, но он ведёт себя как избалованный, капризный ребёнок. Помните, как он сосёт леденцы? Эта деталь — ключ к его характеру. Он остался в детстве, в той беззаботной поре, когда имение процветало, всё было легко и понятно. Теперь, когда от него требуется решительность, он просто «засасывает» проблему сладким леденцом, уходя от реальности в мир иллюзий.
Речь Гаева — это его визитная карточка и одновременно его приговор. Он говорит не для того, чтобы его поняли, а для того, чтобы услышали себя. Его знаменитый монолог перед шкафом — это же чистейший абсурд! «Дорогой, многоуважаемый шкаф!» — восклицает он, обращаясь к мебели как к живому существу. После этого хочется и смеяться, и плакать. Гаев не в силах вести серьёзный разговор о продаже имения, но зато он с придыханием может распинаться перед шкафом сто лет. Это не глупость в прямом смысле, это болезненная оторванность от жизни. Он — актёр в собственной пьесе, где главные слова уже давно сказаны, а занавес вот-вот упадёт.
Его беда ещё и в том, что он абсолютно не способен к действию. Лопахин предлагает простой и ясный план: разбить землю на участки и сдавать под дачи. Для Гаева это катастрофа — не потому, что план плох, а потому что он требует что-то делать, менять привычный уклад. И вместо того, чтобы взяться за ум, Гаев начинает фантазировать. Он даёт клятвы честью, клянётся, что имение не будет продано. «Честью моей клянусь, чем хочешь, клянусь!» — говорит он. Но эта клятва — просто пустой звук, красивый жест для самого себя. На деле он не может ничего предпринять. Он ждёт, что кто-то (может быть, тётя-графиня из Ярославля?) волшебным образом решит все проблемы. Эта инфантильная вера в чудесное спасение делает его почти трагикомичным.
Отношения Гаева с окружающими очень показательны. Он любит свою сестру Любовь Андреевну, но относится к ней как к маленькой, беспомощной девочке. Он нежен с Аней, но его наставления — пустая риторика. А вот с Лопахиным он ведёт себя как настоящий сноб, хотя сам уже по уши в долгах. «Буржуй, нуль, выскочка», — раздражённо бросает он в сторону купца, который на самом деле пытается их спасти. Это не классовая ненависть, это оскорблённое дворянское самолюбие. Гаев не прощает Лопахину того, что тот умнее, практичнее и богаче его. В то же время Гаев с лёгкостью ест лакомства, купленные на деньги этого самого «выскочки», и пользуется его заботой.
Есть в пьесе момент, когда Гаев остаётся один на один с реальностью. После торгов, когда имение продано и куплено Лопахиным, Гаев не плачет, не рвёт на себе волосы. Он стоит и… играет в бильярд. «Жёлтого в середину… Дуплет в угол…» — слышит Раневская из соседней комнаты. Это страшнее любых рыданий. Человек, вся жизнь которого рухнула, прячется в игре. Для него крах имения — это как неудачный удар кием. Можно взять следующий шар и попробовать заново, но жизнь, в отличие от бильярда, не даёт второго удара. Этот эпизод раскрывает всю глубину его духовной пустоты.
Финал пьесы для Гаева особенно горький. Он, привыкший к размеренной жизни в усадьбе, должен устроиться на работу в банк. Для него это равносильно смерти. Мир бильярда, леденцов и «многоуважаемых шкафов» рушится, и его выбрасывает в суровую реальность. Даже его сестра уезжает в Париж, Лопахин уезжает в город, а Гаев остаётся один. В последней сцене он идёт за Лопахиным, слабо улыбаясь, и, кажется, понимает, что всё кончено. Его слова о службе в банке звучат как насмешка судьбы: человек, не способный позаботиться о собственном саду, будет «заботиться» о чужих деньгах.
Так кто же он, Гаев? «Недотепа» — метко говорит о нём Фирс. «Парижанин» — называет его Лопахин с презрением. Но для меня он — символ уходящей эпохи, красивой, ненужной и совершенно беспомощной. Он не умеет ни любить, ни ненавидеть, ни бороться. Он умеет только красиво говорить и красиво страдать. Читая о Гаеве, я чувствую не раздражение, а глубокую, пронзительную жалость. Как жалко старый вишнёвый сад под топором, так же жалко и этого взрослого ребёнка, которого время выбрасывает на свалку истории. Гаев — это призрак прекрасного прошлого, который не нашел себе места в настоящем и не смог поверить в будущее. Он обречён, и от этого его образ становится ещё более трогательным и печальным.