Сочинение Как проходил день горожанина в XVII веке

День горожанина в семнадцатом веке начинался не с будильника, а с крика петуха. Если петуха не было — с первого луча солнца, который пробивался сквозь мутный кружок слюды в маленьком оконце. В доме было темно и душно. Пахло кислой капустой, вчерашним дымом и овчиной. Первым делом горожанин крестился на красный угол, где тускло мерцала лампадка перед иконами. Умываться долго было некогда и негде — плеснул на лицо пригоршню воды из деревянной бадьи, вытерся рушником. Одежда была простой: холщовая рубаха, порты, а сверху — зипун или кафтан, смотря по достатку. Главное было — обуться. Сапоги или лапти берегли, потому что сшить новые стоило немалых денег.
Сразу после молитвы и завтрака — а завтракали обычно куском хлеба с солью, запивая его квасом или молоком, — горожанин отправлялся по своим делам. У каждого ремесленника была своя мастерская. Кузнец уже раздувал мехами горн, гончар садился за круг, сапожник разложил на лавке дратву и шилья. Работали все, от мала до велика. Даже маленькие дети не сидели без дела: помогали вязать веники, мотать нитки или гонять мух с еды.
Улицы в семнадцатом веке были не такими, как сейчас. Осенью и весной они превращались в непролазную грязь, которую не чистили. Чтобы перейти на другую сторону, приходилось класть доски или прыгать по камням. Вдоль улиц тянулись высокие заборы, за которыми прятались дома и огороды. В центре города, у кремля или посада, было оживленнее. Там стояли лавки, где торговали тканями, железными изделиями, пряностями и, конечно, едой. Громко кричали зазывалы, звенела посуда, мычали коровы, которых гнали на выгон. Воздух был густой и терпкий: смесь запахов дегтя, сена, свежего хлеба и конского навоза. Этот запах для нас показался бы ужасным, но горожане его не замечали.
Когда солнце поднималось высоко, жизнь замирала на время обеда. Обед был главной трапезой. Ели его основательно. В богатых домах подавали щи, кашу, пироги, студень, рыбу. Бедные люди довольствовались похлебкой из репы или гороха и черным хлебом. Особенно строго соблюдались посты. В постные дни на столе не было ни капли молока, ни кусочка мяса — только овощи, грибы и каши на воде. После обеда полагалось немного поспать — это называли «послеобеденным отдыхом». Считалось, что сон прибавляет сил и здоровья. Даже на государственных приказах дьяки и подьячие могли прикорнуть прямо на лавках, положив под голову стопку грамот.
После сна снова брались за работу. Ремесленники торопились доделать заказы, потому что вечером наступала темнота, а свечи и лучины стоили дорого. Ближе к вечеру, особенно летом, горожане выходили на улицу посидеть на завалинке. Мужчины обсуждали новости: кто-то приехал из Москвы и рассказал про новые пошлины, кто-то слышал, что царь собирается в поход. Женщины пряли лен или вязали, примостившись у порога. Дети играли в бабки или в лапту. Взрослые строго следили за порядком. Если какой-нибудь нерадивый парень затевал драку или, хуже того, начинал громко ругаться матом, его тут же тащили к старосте. Церковь в те времена была строга, и за сквернословие могли выпороть на площади, чтобы другим неповадно было.
С наступлением сумерек город затихал. Ворота в домах запирались на тяжелые засовы. Хозяин обходил двор, проверял, все ли в порядке, не забрался ли вор. Жизнь была небезопасной: грабежи случались часто, а пожары были настоящим бедствием. Дома строились из дерева, и огонь мог перекинуться с одного строения на другое за считанные минуты. Поэтому каждая семья держала наготове бочки с водой и топоры.
Перед сном вся семья снова собиралась за столом или на лавках. Слушали сказки или жития святых, которые читал вслух грамотей. Потом молились всей семьей, низко кланяясь перед образами. Укладывались спать не раздеваясь, в той же одежде, на полатях или на лавках, укрывшись овчинным тулупом. Спали тесно, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее. Сквозь щели в стенах задувал холодный ветер, и маленькое оконце не спасало от духоты. Но к этому все привыкли.
Так проходил обычный день простого горожанина в семнадцатом веке. Он был полон тяжёлого труда, молитв, страха перед пожаром или набегом, но при этом тёплого семейного уюта. Не было в нём той спешки, которая есть у нас сейчас. Всё делалось медленно, обстоятельно, по заветам отцов и дедов. Солнце вставало и садилось, сменяя день за днём, и жизнь города текла по своему древнему, нерушимому порядку, как течёт река. И, наверное, в этой размеренности была своя особая правда и красота.