Сочинение Жизнь Жилина в плену

Жилин сидел в сыром сарае и смотрел на щепку, которую строгал своим тупым ножичком. Под ногтями у него была черная земля, рубаха разодрана, на ногах – тяжелые колодки, которые натирали кожу до крови. Всего несколько дней назад он был свободным русским офицером, ехал домой к матери, думал о будущем, а теперь стал пленником горцев. Татары захватили его, когда он один поехал вперед, не дождавшись обоза. С ним в плен попал и другой офицер – Костылин, толстый и трусоватый человек. И вот теперь они оба сидели в этом вонючем сарае, и жизнь Жилина в плену стала его главным испытанием, из которого он вышел совсем другим человеком.
Сначала Жилин чувствовал только горечь и злость. Страшно было смотреть на свое бессилие. Он привык быть хозяином своей судьбы, а тут – колодки, татарская стража, унизительная торговля жизнью. Татары требовали выкуп. Пять тысяч рублей – вот цена за его голову. Мать у него была бедная, простая старуха, которой и взять-то такие деньги неоткуда. Жилин знал: если он будет сидеть и ждать, пока мать соберет эту огромную сумму, она продаст последнее, сама пойдет по миру. И тогда он, может быть, умрет здесь от тоски или от болезни, а мать умрет там от голода. Когда Жилин понял это, сердце его сжалось от боли. Он написал на адрес матери письмо с неверной цифрой, а другое письмо – с той суммой, которую можно было бы собрать, – написал не туда, куда надо, чтобы татары думали, что он покорен. Но в глубине души Жилин уже решил: выкупа не будет, будет только побег. Эта мысль – о побеге – стала для него спасательным кругом в море отчаяния.
Дни в плену тянулись медленно, как густая смола. Татары заставляли пленников работать, но Жилин не жаловался. Он был мастеровой человек: умел делать все – и кукол из глины лепить, и часы чинить, и плетеные корзины плести. Эта работа спасала его от безумия. Когда он занимался делом, мысли прояснялись, и страх уходил. Жилин научился понимать татарскую речь понемногу, подружился с местными детьми, особенно с девочкой Диной, дочерью хозяина, Абдул-Мурата. Дина была худая, черноглазая, с тонкими косичками. Сначала она боялась русского пленника, пряталась за дверью, но потом привыкла. Жилин вылепил ей глиняную куклу с ярким платьем – Дина обрадовалась, нарядила ее в лоскутки и носила повсюду. Потом он сделал ей еще игрушки: забавных зверюшек, свистульку. Татарские мальчишки тоже приходили смотреть, как он работает. Никто не бил его, кормили не слишком сытно, но и не морили голодом. Но Жилин понимал, что это не жизнь, а медленное умирание. Он не хотел привыкать к плену, не хотел становиться рабом. Каждый вечер он осматривал сарай, изучал повадки сторожей, считал звезды на небе и ждал момента, когда сможет бежать.
Совсем по-другому вел себя Костылин. Он сразу сломался, раскис, все время плакал и жаловался. «Я не привык, у меня ноги болят, я не смогу», – твердил он. Жилин уговаривал его, подбадривал, ведь бежать вдвоем проще, но в душе у него росло раздражение. Костылин ел много, толстел, сильно кашлял и часто просил у татар подачки. Он почти не выходил из сарая, только лежал и ждал, когда за него пришлют выкуп. Жилин же каждую свободную минуту использовал для подготовки. Он потихоньку копал подкоп, заметал следы, прятал в рукаве лепешки, собранные у доброй Дины. Ночью, когда Костылин храпел, Жилин лежал на спине, смотрел в щелку на луну и думал о доме, о русских полях, о реке, где он купался мальчишкой. «Ничего, – шептал он сам себе, – я выберусь. Я должен выдержать. Я не сломаюсь». Он знал, что если сейчас упасть духом, то можно остаться здесь навсегда, стать частью чужой земли, забыть свое имя.
И вот настала ночь первого побега. Было темно, звезды прятались за тучами. Жилин разбудил Костылина, тот кряхтел, но поплелся за ним. Подкоп был узкий, они вылезли, миновали аул и пошли в лес. Жилин ориентировался по звездам, он знал, что русские крепости на востоке. Но идти было тяжело: сапоги развалились, колодки мешали, ноги скользили по мокрой траве. Костылин быстро устал, отставал, ныл и наконец упал на землю, сказав, что больше не может. Жилин пытался поднять его, тащил на себе, чувствуя, как силы уходят, а время теряется. Он понимал, что если они не уйдут до рассвета, татары заметят пропажу и пустятся в погоню. Горькая обида сдавила горло: из-за одного слабого человека рушится весь план, вся его надежда. Жилин был злым, но не мог бросить товарища, даже такого никчемного. Он пытался объяснить Костылину, что отступать нельзя, что смерть лучше плена, но тот уперся и не пошел. В конце концов они попались. Татары настигли их в лесу, связали, избили и вернули обратно.
После неудачного побега жизнь Жилина в плену стала адом. Их посадили в глубокую яму, надели двойные колодки, перестали кормить. Костылин совсем слег, заболел, кричал от боли. Жилин тоже измучился, но не сдался. Он сидел в этой вонючей яме, прислушивался к шагам наверху и снова искал возможность. Он понимал: второго побега у него может не быть. Татары его убьют или продадут в другие руки. Но мысль о матери, о том, что он не может погибнуть так, глупо и бесславно, придавала сил. И тут на помощь пришла Дина. Девочка, которая полюбила его за доброту, стала его ангелом-хранителем. Она тайком приносила ему лепешки, и однажды, когда представился случай, она спустила в яму длинный шест. Жилин понял: пора.
Второй побег был самым страшным. Жилин один, без помощи, в тяжелых колодках, карабкался по глиняной стене. Костылин на этот раз остался в яме – у него не было сил. Жилин снял колодки, содрав кожу до мяса, и побежал. Он бежал лесом, через ручьи, таясь от каждого шороха. Ноги горели, спина ныла, в горле пересохло. Он понимал, что если сейчас его заметят, то Дина может пострадать за помощь, но он должен был дойти. И он дошел, почти теряя сознание, к русским солдатам. Когда казаки, увидев его, подхватили на руки и понесли в крепость, Жилин заплакал. Он плакал от счастья, от боли, от усталости, от того, что выжил. Он снова был свободен.
Вот какой была жизнь Жилина в плену. Это была не просто история о том, как офицер сидел в яме. Это была проверка человека на прочность. Жилин показал, что настоящая сила – не в руках или оружии, а в уме, терпении и добром сердце. Он не озлобился на татар, не проклял свою судьбу. Он сумел подружиться с врагами, остаться человеком в бесчеловечных условиях и победить. Костылин остался там, наверное, умер, а Жилин вернулся домой. И я думаю, что после этого плена он стал еще добрее, еще мудрее. Он понял, что свобода – это самая большая ценность, и что за нее нужно бороться, даже когда кажется, что нет никакой надежды. Его жизнь в плену – это урок стойкости для всех нас.