Внутренняя политика Александра I: «эра либерализма» и поворот к реакции

В начале девятнадцатого века Россия замерла в ожидании. На престол взошел молодой император Александр I, внук Екатерины Великой, воспитанный в духе просвещения и либеральных идей. Его вступление на трон было встречено с восторгом. Все устали от мрачного и деспотичного правления его отца, Павла I, который terrorized дворянство и ломал устои. От Александра ждали перемен, ждали света, ждали свободы. И поначалу казалось, что эти ожидания сбываются. Начало его царствования вошло в историю как «эра либерализма» — время надежд, блистательных проектов и попыток превратить самодержавную империю в современное, справедливое государство.
Молодой император окружил себя друзьями юности — графом Строгановым, князем Чарторыйским, Новосильцевым, Кочубеем. Этот негласный кружок прозвали Негласным комитетом. Они собирались в покоях императора и горячо обсуждали будущее России. Говорили об отмене крепостного права, о даровании Конституции, о создании независимого суда и парламента. Это были смелые, почти фантастические мечты для страны, где миллионы людей считались «говорящим скотом». Александр искренне верил в эти идеалы. Он отменил пытки, разрешил выписывать иностранные книги, ослабил цензуру. Казалось, что вот-вот наступит рассвет.
Самым ярким воплощением этого «либерального» периода стал Михаил Михайлович Сперанский — великий реформатор, выходец из низшего сословия, ставший правой рукой императора. Он разработал грандиозный план государственного преобразования. Сперанский предлагал разделить власть на законодательную, исполнительную и судебную, ввести выборы в Государственную Думу и разделить общество на три сословия с определёнными правами. Это была настоящая конституционная реформа, которая могла превратить Россию из абсолютной монархии в конституционную. Александр восхищался планами Сперанского и даже начал их воплощать: были учреждены министерства и Государственный Совет. Люди заговорили о близкой свободе, о том, что крестьяне скоро получат волю, а Россия перестанет быть «тюрьмой народов».
Но внутри самого императора жила трагическая двойственность. Он был учеником швейцарского республиканца Лагарпа, но он был и самодержцем. Он жаждал реформ, но боялся потерять власть. Он хотел освободить крестьян, но понимал, что это вызовет гнев дворянства, которое было опорой трона. Страх перед судьбой отца, убитого заговорщиками-дворянами, постоянно преследовал его. И постепенно, чем дальше, тем сильнее в душе императора побеждал не реформатор, а осторожный, подозрительный политик.
Начало войны с Наполеоном, а затем и Отечественная война 1812 года, стали рубежом. Победа над французами сделала Александра не просто монархом, а «царем-освободителем», спасителем Европы. Его слава гремела, его воля стала законом для континента. Но эта слава изменила его. Успех и власть вскружили голову, а заграничные походы открыли ему другую Европу — не республиканскую, а послевоенную, реакционную, где монархи боялись народных движений. Вместо того чтобы продолжить реформы дома, Александр увлекся идеей Священного союза — объединения монархов для борьбы с революциями. Внутренняя политика стала резко меняться.
Сначала был отправлен в ссылку Сперанский. Его обвинили в предательстве и масонстве. Проект конституции был забыт. Затем на сцену вышел граф Аракчеев — человек жестокий, педантичный и верный идее муштры и дисциплины. Началась знаменитая «аракчеевщина». Страна покрылась сетью военных поселений, где крестьяне одновременно должны были пахать землю и учиться военному делу. Жизнь в этих поселениях превратилась в ад: любое неповиновение каралось палками, семьи разлучали, а малейшее проявление свободомыслия жестоко подавлялось. Цензура стала железной: запрещалось писать не только о политике, но даже о крестьянском вопросе. Университеты подвергались чистке, лучших профессоров увольняли за «вольнодумство».
Поворот к реакции был полным и страшным. Человек, который когда-то мечтал дать России Конституцию, теперь лично утверждал приговоры для участников волнений в военных поселениях. Он боялся тайных обществ, которые, как грибы после дождя, начали расти в армии — будущие декабристы. Ирония судьбы: именно либеральные надежды начала царствования, которые так и не сбылись, породили этих мятежников. Они хотели того, что пообещал, но не дал им царь.
Александр умер в 1825 году в Таганроге, уставший и разочарованный. Легенда гласит, что он не умер, а стал схимником и ушел в Сибирь, чтобы искупить грехи. В этой легенде есть глубокая правда. Внутренняя политика Александра I — это трагедия человека, который хотел быть великим либералом, но остался пленником своей власти. Он зажег факел и тут же задул его, оставив Россию в темноте, накануне восстания декабристов. «Эра либерализма» оказалась лишь короткой вспышкой света, за которой последовала долгая, холодная ночь реакции. И это был главный урок: красивые слова без смелых дел приводят только к разочарованию и бунту.