Сочинение 1861 год: Отмена крепостного права

Вот художественное сочинение на заданную тему, написанное от лица школьника и соответствующие всем требованиям.

Солнце в то утро взошло над Россией особенное. Оно будто стеснялось, не решалось коснуться лучами земли, которая ещё спала несправедливым сном. Я представляю себе этот день — 19 февраля 1861 года. В Петербурге, в Зимнем дворце, император Александр Второй подписал манифест. Он отменил крепостное право. Но что такое «отменил»? Можно ли отменить одной подписью то, что было привычкой, законом природы для миллионов людей? Это всё равно что сказать реке: «Не теки» или солнцу: «Не свети». Нет, это было не отменой, а началом долгой и мучительной дороги к свободе.
Я долго думал, как жилось крестьянам до этого дня. В учебнике написано сухо: «крепостное право», «оброк», «барщина». Но за этими словами — жизнь. Жизнь, где твой дом, твоя жена, твои дети принадлежат не тебе, а барину, которого ты, может, и в глаза ни разу не видел. Ты не просто работаешь на него три дня в неделю, а иногда и все шесть. Ты не волен жениться, уехать в город, отдать сына в ученье. Тебя могут продать, проиграть в карты, обменять на борзую собаку. Страшно. Не человек, а вещь. И вот эта вещь вдруг становится человеком. Я пытаюсь представить, что чувствует мужик, просыпаясь в это утро. Он ещё не знает, что его мир перевернулся. Он идёт доить корову, запрягать лошадь, чинить крышу. И вдруг — звон колоколов. Он гудит над всей Россией, плывёт над полями, лесами, вмерзшими в снег деревнями. Люди выбегают на улицу, крестятся, плачут. Читают царскую бумагу. Кто-то не верит, кто-то боится, а кто-то падает на колени и благодарит Бога. Мне кажется, в этот миг вся страна вздохнула. Но вздох этот был не облегчением, а скорее эхом, разлетевшимся по бескрайним просторам. Эхом, которое услышали не все.
Самое сложное, как я понял, началось потом. Свобода оказалась не сладкой конфетой, а горьким лекарством. Барин дал крестьянину землю. Но не даром. За неё нужно было платить выкуп. Деньги, которых у крестьянина не было. Государство дало ссуду, но долг растянулся на 49 лет. По сути, крестьянин не стал свободным, он попал в новую кабалу — к государству. Его надел был меньше того, которым он пользовался при барине. Земля плохая, куски разрознены. Приходилось арендовать у того же помещика луг или выгон за непомерную плату или отрабатывать. Старое ярмо сняли, но надели новое, только хитрое, под названием «отрезки» и «временнообязанное состояние».
В своём воображении я вижу деревенскую сходку. Стоят мужики в лаптях, в рваных зипунах, с бородами, в которых запуталась седина. Они слушают барина или управляющего, который объясняет им условия. Лица хмурые, тяжёлые. «Земля ваша?» — «Наша». — «А лес?» — «Барский. Раньше мы дрова брали, а теперь нет». — «А речка?» — «Рыбу ловить нельзя. За пользование лугом платить надо». Начинается ропот. Это была не та воля, о которой мечтали поколения. Мечтали о полной, вольной жизни на своей земле, без помещика. А получили полуправду. Отсюда и пошли волнения. В народе говорили, что царь дал настоящую волю, а баре её спрятали. Были бунты, людей выпороли, сослали. Но самый главный бунт происходил внутри каждого: как жить дальше самому?
Но если смотреть вперёд, не зацикливаясь только на горечи, 1861 год — это, безусловно, шаг. Великий шаг. Россия перестала быть рабовладельческой страной. Она вдохнула воздух капитализма. Крестьяне, самые предприимчивые, те, кто умел работать головой, уходили в города. Они становились рабочими, извозчиками, купцами. Города начали расти, как на дрожжах. Появились заводы, фабрики, железные дороги. У страны появились свободные руки. И пусть это были руки, еще привыкшие к кнуту, они уже могли выбирать. Появилось понятие «человек труда», который сам продает свой труд, а не продают его самого. Жизнь закипела. Без этого указа не было бы ни Столыпинских реформ, ни русских ученых из крестьян, ни инженеров, ни писателей, которые бы описывали сложный мир освобожденного человека.
Сейчас, читая об этом времени, я понимаю, что отмена крепостного права — это история не только о земле и деньгах. Это история о человеческом достоинстве. Об уважении. Даже если мужик остался беден, он уже не был вещью. Он мог жаловаться, мог идти в суд, мог уйти. Голос его стал что-то значить, пусть сначала и шепотом. Это как если бы тебе, твоему однокласснику, вдруг запретили списывать или носить портфель за учителя — ты бы почувствовал себя странно, но и более гордо. Так и Россия почувствовала себя более гордо. Закончился «позорный век», как называли время крепостничества Пушкин и Радищев. Начинался век сложный, нервный, быстрый, но наш, русский, век.
1861 год стоит на перекрестке. С одной стороны — уходящая в прошлое тишина усадеб, дремота барской жизни, с другой — грохот поездов, крики на базарах и надежда. Надежда на то, что у русского крестьянина, наконец, появится своя земля, свой дом, своя правда. Это было очень трудно, очень больно и очень важно. Как будто страна сняла с себя старые, грязные бинты и почувствовала, что рана еще не зажила, но дышать стало свободнее. И это дыхание мы чувствуем до сих пор, потому что история не кончается в день подписания важной бумаги. Она продолжается в каждом из нас, в нашем понимании того, что такое свобода. И что за неё всегда нужно платить — собой и своим временем.