Сочинение Люба и Леша в зомби Апокалипсис

Люба и Леша были самыми обычными десятиклассниками. Он — вечно лохматый, с оторванной пуговицей на школьном пиджаке, любитель физики и того, чтобы молча сидеть на задней парте. Она — отличница с аккуратными косичками, которая всегда поднимала руку, даже когда никто не знал ответа. Они жили в соседних дворах, ходили одной дорогой до школы и ровно никак не замечали друг друга. Разве что Леша иногда думал: «Какая у неё смешная привычка поправлять очки», а Люба про себя отмечала: «Вечно этот Леша спит на уроке, но контрольные на пятерки пишет». Мир, в котором не нужно было знать друг друга, казался им вечным и нерушимым. Но вечность закончилась во вторник, когда на уроке литературы вдруг завыла сирена, а в окно влетел воробей и разбился о доску с жутким глухим стуком.
Сначала было непонятно. Учительница выбежала в коридор и не вернулась. Кто-то крикнул, что по телевизору показывают — люди нападают на людей. По школе пошла паника, и все ломанулись к выходу. Люба, забыв портфель, выскочила в коридор, и тут увидела Лешу. Он стоял у разбитого окна и смотрел на улицу, где замерли машины, а посреди дороги человек — вернее, то, что когда-то было человеком — жевал чью-то руку. Леша повернулся, встретился с Любой взглядом и спокойно сказал: «Надо закрыть дверь в крыло». Почему они не побежали со всеми? Может быть, потому что Леша всегда думал на шаг вперед, а Люба не умела кричать. Они забаррикадировали дверь шкафами из кабинета химии. Вместе, молча, переворачивая тяжелые тумбы, они впервые почувствовали, что отныне все будет иначе. Их школьная жизнь кончилась, началась просто жизнь, в которой остались только они двое.
Первые дни прошли как в тумане. Они прятались в спортзале, потому что там были маты — можно спать, и окна — высоко, зомби не достанут. Люба плакала по ночам, уткнувшись в пахнущий потом баскетбольный мяч. Леша не плакал, но как-то замер, словно выключили свет у него внутри. Он чинил фонарик, что-то высчитывал на листочке, проверял запасы воды из бойлера. Через неделю он сказал: «Нам надо уходить из города. Там, на выезде, есть эвакуационный пункт. Я видел карту». Люба просто кивнула. Она уже не поправляла очки, они все равно треснули, и она перестала их носить. Ей казалось, что вместе с очками исчезла и её прежняя жизнь. Теперь она просто смотрела на мир внимательными, чуть раскосыми глазами и видела только одно — надо идти за Лешей.
Дорога была страшной. Они пробирались через дворы, где из подворотен торчали мертвые руки. Леша держал в руках монтировку, Люба — огнетушитель. Почему-то он казался ей надёжным. Однажды, когда они перебегали дорогу, их заметила толпа. Зомби были медлительные, но их было много — десятка два. Они бежали, спотыкаясь, забежали в какую-то аптеку. Леша захлопнул решётку, но она держалась на честном слове. Твари ломились, тянули руки, скалили зубы. Люба вжалась в стену. Леша стоял у решётки, смотрел на неё, и вдруг сказал: «Только не смотри на них. Смотри на меня». И она смотрела. Он был весь перепачканный, с разбитой губой, в рваной ветровке, но в его глазах не было страха. Она вдруг поняла, что если бы не он, она бы уже давно лежала и жевала асфальт. А он, если бы не она, наверное, махнул бы рукой на всё и ушёл один, куда глаза глядят. Они были друг другу нужны, как воздух.
Прошёл месяц. Они добрались до какого-то заброшенного хутора за городом. Там был колодец, покосившийся дом и кусок огорода, который ещё не заглох. Леша смастерил ловушки вокруг по периметру, Люба научилась стрелять из найденного ружья. Почти не разговаривали — просто понимали без слов. Он мог сидеть на крыльце и чистить картошку, а она подходила и садилась рядом, положив голову ему на плечо. Им было по семнадцать, а казалось — намного больше. Иногда по ночам Люба просыпалась от кошмаров: ей снились одноклассники с пустыми глазами, которые звали её играть в догонялки. Она вскрикивала, и Леша тут же включал фонарик. Он не утешал её словами, просто брал за руку. И этого становилось достаточно, чтобы ужас отступил.
Но однажды случилось то, что должно было случиться. Их заметили мародёры — четверо мужчин с оружием. Они потребовали отдать припасы и дом. Леша вышел вперёд, молча, сжимая монтировку. Люба стояла за его спиной. Она знала, что он не отступит. Один из мародёров поднял пистолет. Леша заслонил Любу собой — и тут она сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она шагнула вперёд, встала между ним и дулом. «Стреляйте, — сказала она тихо, но твёрдо. — А потом вас будет жрать совесть». Мародёры засмеялись, но как-то неуверенно. А потом самый старший, с седой щетиной, посмотрел на них и сказал: «Да ну вас, детишки. Место тут глухое, сами не выживете». И они ушли, забрав лишь немного консервов. Когда стих рев их мотора, Леша схватил Любу за плечи и прошептал: «Ты с ума сошла? Она ответила: «А ты? Если ты погибнешь, зачем мне дальше жить?» Они стояли и смотрели друг на друга, и впервые за всё время он поцеловал её. Просто, неумело, по-мальчишески. И она ответила.
Наступила осень. Они пережили жару, пережили набеги, пережили страх. Теперь они сидели на крыльце, пили чай из сухой ромашки и смотрели на закат. Вокруг было тихо. Иногда издалека доносился вой — то ли волки, то ли те, кто перестал быть людьми. Но здесь, за высоким забором, который они вместе починили, был их маленький мир. Люба смотрела на Лешу, на то, как он перевязывает ей порезанный палец своим платком, и думала: как хорошо, что когда всё рухнуло, рядом оказался именно он. А Леша смотрел на её отросшие волосы и думал, что никогда в жизни не встречал человека красивее. Зомби-апокалипсис уничтожил школы, магазины, города. Но подарил им друг друга. И, может быть, это и было спасение — не в бетонных бункерах и запасах патронов, а в том, чтобы держаться за руки, когда за окном бродят мертвецы.
В сочинении я бы написал: «В конце концов, мы все здесь — просто зомби, которые хотят жить. Только одни потеряли душу, а другие — нашли. Люба и Леша нашли. И это — главное»