Сочинение Чичиков — владелец мертвых душ
Чичиков, так названный по фамилии и мало кому известный по имени Павел Иванович, был всюду и никем. Его существование скользило между тенями и светом, не оставляя позади себя следов и оставляя лишь недовольство у тех, кто имел средь знакомства и общения с ним по недосмотру или зову судьбы. Хотя намеченные цели его жизни были так же туманны, как и происхождение его богатств, одно оставалось фактом неприкосновенным — он владел мертвыми душами.
Снежное утро в любом уезжом городке России XIX века было одинаково неумолимо и безлико, как бледное лицо покойника под саваном. Петр Константинович Плюшкин, с которым Чичиков в первый раз заключил свою страшную и удивительную сделку, смотрел в это утро сквозь мутное окошко своей запущенной усадьбы. Серый, поношенный халат Плюшкина болтался на его высохшем теле, как пустой мешок, и единственная лампа, желтой тенью освещавшая комнату, добавляла траурные штрихи к его суровому облику.
Не мог знать Плюшкин, что это был последний день его жизни. Роковой час печально завершившегося начала, когда рухнули последние надежды его существования. Все было потеряно: не только благосостояние, но и сама жизнь не имела для него значение. Слишком поглощен был Плюшкин искусным плетением обмана со стороны Чичикова, чтобы хоть раз усомниться в его истинных намерениях. А ведь у Чичикова с самого начала существовал заветный план. Не раздумывая и не сожалея, Павел Иванович заключил договор, который, по сути, придавал мертвым душам отчетливую материальную форму.
Сам Чичиков, неспешно прогуливаясь тем же уезжным утром, предавался размышлениям о том, как он пришел к столь причудливой и устрашающей стезе. Настал момент, когда в его изощренном сознании зародилась идея мертвыми душами торговать. Свою хитрость и изворотливость он совершенствовал годами, как ремесленник, формируя восковые фигуры на глазах у ужаснувшихся зрителей. И, наконец, стоя на краю обширных земель, он осознал — единственным достойным памятником его стремлениям могли стать лишь те бесчисленные души, что обитали в тишине вечного сна.
Меж тем усадьба Плюшкина медленно погружалась в забвение. Широкие поля мерли под неотвратимыми заморозками, а молчаливые стены хранили эхо последних вздохов Петра Константиновича. Чичиков же, продолжающий ускользать меж тенями жизни, невозмутимо шагал вперед. В его руках заключены были узы, связывавшие мир живых и мертвых таким образом, как ни одному смертному не было дано.
И так, владелец мертвых душ средь полей и лесов будущей России, Чичиков остался одиноким странником, сила которого не в наличии живых, но в тиши и спокойствии ушедших.