Сочинение К Юон "Конец зимы, полдень" от лица репортера
Во дворе стояла удивительная тишина. Лед со скал свесился, как суровые солдаты на постах, а под ногами хрустел, пронизанный солнцем, январский снег. Это был один из тех зимних дней, которые напоминают о близости весны, неведомо как окрасивший небо в бледно-голубой цвет и освещающий холодные лица льдин и кристаллов, словно ласковый лучик тепла уже вскоре растворится во всей земле.
Я стоял у края старой мельницы, заглядывая в леса, чьи сосны и ели напоминали страх брошенных во тьму стеблей, пересекаясь и переплетаясь искривленными ветвями. Над молчаливыми убийствами деревьев повис тяжелый звон колокола — знак того, что рабочий полдень наступил. Я листал свои заметки, стараясь ухватить суть сюжета, смерть зимы, которую предрекал Константин Юон.
Его картина "Конец зимы, полдень" словно рассказывала о многом: о снежных просторах, раскинувшихся перед домиками, кажущихся такими же безмятежными, как и вид снежных пиков. Кладу кисти мастера ті переплетения красок и белизны, чуствуями заполняящий воздух иа тоской зимы, а с ними і тишину. Вид из окна дома художника вобрал в себя гармонию тихих дней агонії сезона, когда каждая персона, каждое дерево, здається, замерли у желании докорити, розтянуті липень на коту цветные сумерки.
Юон находит красоту в мелочах, в том, как свет ломает синие тени по снежным дорожкам, показывая, что и конец всегда имеет свое волшебство. Лебяжьи холмы и вдали заснеженные хаты манили своей обманчивой простотой, временем замерзших кадров в конце долгого дня. По старым забора прятались следы, витки віхів оку до ворот, где свойство случайности казалось забавным моментом, вриполняющим тишину леса.
Местные дети, непонятные, и люди в старых одеждах начинали суетиться, провожая зиму в последний путь, устраивая свои ледяные игры и торжественно водя хороводы. Это как после долгих и суровых циклов природы, под крахающий ледоруб весна всегда покоряла вершины суровых гор, появлялись вновь и вновь. Из каждой тени, каждого штриха разгорених розовых щек виднелся светлый проблеск наступающих весны и тепла.
Перед концовкой моих заметок я вдруг осознал, что невероятная сила искусства Юона состоит в его уникальной способности превратить что-то обыденное в невероятное, наполняя даже самый суровый пейзаж тёплыми нотами надежды и ожидания. Я закрыл блокнот, и мои ноги произвели вверх по тропе — туда, где, как мне казалось, каждая снежинка слилась в поодинокий свет полдня, возвещая тихую и спокойную симфонию конца зимы.