Сочинение про Собакевича из поэмы Гоголя "Мертвые души"
Собакевич, один из тех чудных персонажей, что встречаются в поэме Николая Васильевича Гоголя "Мертвые души". От природы человек крепкого, я бы сказал, дубового склада, Собакевич поражает своей неприступностью и физической силой. Его внешность сразу же говорит о непоколебимости характера, что-то есть в его фигуре медведеобразное, даже в его фамилии явственно слышится звериное имя — Собакевич.
Этот человек редко улыбается, его лицо сурово и неприветливо, будто высечено из камня. Он огромен, силен, каждый его шаг напоминает об уверенности и мощи, а его походка заставляет задуматься о тяжести, которая кроется в его натуре. Глаза у него маленькие, но пронзительные, всегда настороженные и в то же время полные скрытой мудрости. Это не те глаза, в которых можно утонуть, они скорее настораживают, заставляя собеседника держать ухо востро.
Дом его построен на славу, напоминает логово могущественного зверя: крепкие двери, обитые железом, толстые стены, как будто его хозяин готовится к осаде. Внутри же обстановка данного поместья отличается практичностью и основательностью, где нет места лишнему удобству или изысканности. Вся мебель крепкая, тяжелая, словно рассчитана на вечность, как и сам Собакевич.
Его деловая хватка и умение распоряжаться имением способствуют тому, что Чичиков, главный герой поэмы, видит в нем возможного партнера для своих весьма оригинальных замыслов. Во всей этой схеме по покупке мертвых душ, Собакевич играет роль сильного и упорного противника, который знает цену всему и всегда ведет свои дела с явной выгодой для себя. Его расчеты предельно точны и редко обманчивы, что делает его отличным контрагентом в подобных делах.
Но, несмотря на всю свою суровость и стойкость, Собакевич остается запоминающимся персонажем, чей образ воплощает старинные устои и силу земли, на которой он живет. В его натуре сочетаются грубость и мудрость, мощь и непоколебимость. Иван Матвеевич Собакевич своим образом затягивает в мир губернской русской жизни с её суровостью и одновременно простотой, являясь чем-то вроде живой истории, которая предстает перед читателем сквозь призму гениального пера Гоголя.