Сочинение Элен Курагина. Война и мир
Самых правильных и образованных людей часто осуждают за незначительные проступки, за неосторожные слова, за случайное и непреднамеренное выразительное движение, но если бы судьи кто-нибудь могли чуть-чуть понять душу осуждаемого, то увидели бы не слепого блуждания, а обоснованное движение, внутреннее страдание или радость, и в этом случае все осуждения прекратились бы.
Я думала об этом, когда в последний раз видела блестящего Белюна подле меня на балу. Казалось бы, что он всегда окружен восхищением и утопает в успехе самых потрясающих знакомств и расположении высших кругов, но это была лишь одна сторона медали. Его томительные и чахлые взгляды сквозь маску уверенности, меланхоличные беседы о ничто, подпиратель головы и задумчивые прогулки в одиночестве - всё это говорило о глубокой внутренней тревоге, о печали, которая, как выяснилось, имела свое начало в далеких и мучительных воспоминаниях о потерянной любви.
И вот, что для многих является таинственной бутафорией, скрывающей человека, общий смысл, для Белюна было пределом духовных возможностей, силой. На фоне моего ослепительного баловства и беспокойной светской жизни, его трагедия казалась мне ярче бросающегося на шелковых подушках рубина.
Меня поразило осознание, как много страданий скрыто за всеобщей веселостью, и как мало счастья бывает в самой широкой и яркой улыбке. С тех пор я стала замечать невидимые тени в жизни, видеть в роскошных залах не только блеск, но и пропадающий свет.
Эти размышления привели меня к смирению и к еще большей заботе о тех, кого я всегда считала своим окружением, но кем никогда не интересовалась на самом деле. Мне открылись сердечные боли, страхи и надежды дорогих для меня друзей и знакомых, и часто, начиная бойкую беседу или танцевальный вальс, я чувствовала, как их тревоги касаются меня, и хотела помочь, утешить, разделить их минуты печали.
Так, в конечном итоге, незаметно для себя, я превратилась из блестящей и беззаботной светской красавицы в нежную и заботливую хранительницу чужих сердец.