Сочинение И. Бунин, "Господин из Сан-Франциско", тема: богатство
Богатство. Что скрывается за этим словом? Кажется, весь мир простирается пред богачом, и нет для него запретов! Но так ли это на самом деле?
В изысканном fromage города любви, Париже, или в старинных переулках вечного города, Рима, даже в задымленных трущобах Лондона бушует жизнь, сотканная из золота и мук. В эту дивную ткань приходят те, кто не знает меры своему богатству, как наш господин из Сан-Франциско. Все его желания исполняются по мановению руки, но, сталкиваясь с сокровенной сущностью жизни, понимает ли он, что в них самих содержание столь же зыбко, как рассветное облако?
Семейству его был дан самый роскошный номер на пароходе "Атлантика". Дорогие вина, прекрасные яства, изысканные наряды — все было в их распоряжении, ведь деньги открывают любую дверь. Вращаясь в кругу почтенных, высоколобых пассажиров высшего света, господин из Сан-Франциско мог на мгновение забыться и представить, что сочинение жизни его было одно из величайших достижений.
Но однажды, пробудившись от шума волн, бросив взгляд в темноту ночного океана, он увидел истинное лицо своего состояния. Там, где поверхностность будто бы покрывала собой всю суть, на самом деле пряталась хрупкость. Проблемы, преграды, которые казались неконвертируемыми монетами, вдруг обретали зловещие формы.
Так прозвучало это непрерывное щелканье на верхних палубах, каденция каждая более невыносима, чем предыдущая, напоминая ему о вечности и неизбежности. Именно там, в ночном шторме, почувствовал он стягивающий холод пустоты, что поглощало его богатеющую, золотящую душу.
И что после этого остается? Улыбка? Слеза? Урок? Тщетно искать ответов в мраморно-белых каминах парижских дворцов или в зеленых садах тосканских вилл. Ведь богатство, что он носил с собой в сердце своём, оказалось не сокровищем, а каменной тяжестью.
Этот белый смокинг, этот дорогой, безупречно сшитый фрак с орденами и золотыми пуговицами показались ему цепями, утопляющими в глубины, где нет ни воздуха, ни света. И стук сердца, как тяжёлый метроном, пролумывал его уши.
Может, кто-то соберется вокруг величественного стола его номера, обсудит жизнь его, потерявшую смысл. Когда-то торжествующее богатство, теперь станется тенью былого величия. И засмеется человек рядом, другой же помрачнеет, разменяя золото жизни на мелочи мирские.
Тогда представлялся ему атлас мира, открытый, и белые обветренные страницы его засияли в свете надежды. Но где-то далеко, на другом конце этих страниц, в скрытом уголке останется незримый, но вечно присутствующий отпечаток богатства — того эфемерного, доверчивого спутника, что сопутствовал всю его нетленную жизнь.