Сюжет "Мертвых душ", подаренный Гоголю Пушкиным, сочинение
Лишь только вечерняя заря прокралась по небу и начала свою игру серебристых оттенков, скупо рассыпая бледный свет на пологие равнины и зелёные лепестки деревьев, как на далёких холмах появилось нечто столь необычное, что стоило каждого слова, сказанного Пушкиным Гоголю.
На горизонте, сквозь мерцающий полумрак, медленно выступала тень. Она становилась всё отчётливее, призывая к себе внимание, словно неведомый волшебник, чьи руки начинали движение по древнему манускрипту. Это была карета, остановленная уставшим временем, влекомая крепкими лошадьми, чьи копыта несли она на новые земли, к новым знакомствам и судьбам.
И вот, казавшиеся до сей минуты вялой жизнью колокольчики на кучерском седле загулымкали, зазвенели, поднимая из тени обыденности торговцев, помещиков и крестьян, преображая тихий уголок в целую выставку характеров, пороков и радостей.
Не был этот проезд случаен. В тени кареты покоился молодой человек по имени Чичиков. Его взор, осенённый глубокими задумками и хитрыми мечтами, метался от одной мрачной мысли к другой. Ведь именно ему предстояло воплощение великого замысла, который юноша хранил в сердце, как нерукотворную икону, написанную кистью самого дьявола. Он надеялся сотворить нечто такое, что бы светлые умы просвещённых веков не могли ни понять, ни разоблачить. Он стремился заполучить в свои руки мёртвые души — меркантильный интерес породил в нём нечеловеческий азарт, смекалку и холодный расчёт.
В каждом дворе, в каждом закоулке города, как тени призраков сновали слухи о прибытии загадочного приезжего. Враз всякий обыватель, в каждом доме воцарилась великая весть — и тут же начинали крутиться колёса огромных интриг и коварных планов, порождая битву умов, которую невозможно было выиграть без участия высших сил небесных.
Пакин, Сквозник-Дмухановский, Собакевич и Коробочка — все они стали героями этой странной эпопеи, невольными участниками драматической пьесы, в которой судьбы обыкновенных обывателей, запутанные в паутинах своих слабостей и пороков, оказывались обнажёнными перед лицом беспощадной реальности.
Слова Пушкина, переданные Гоголю, заиграли новыми красками, откликнулись в сердцах своих персонажей. Они распахнули двери в новый мир, где сны и наяву часто смешиваются, где порок и добродетель вступают в яростный спор, а смех и слёзы становятся лучшими друзьями.
Ибо каждый человек, случайно перешедший границу земного бытия, носит печать своей неповторимой истории. И когда свет зажигался вновь, души тех, кто был потерян или позабыт, находились в объятиях мистера Чичикова, становясь крепче его замыслов, отчётливее его целей, тем не менее, не утратив свою предназначенность власти времени и истории, оставляя свою незыблемую метку в зыбких страницах житейского театра.
Такова была отправная точка для "Мёртвых душ," найденный их новый обитель и раскрытые тайны, оставленные нам как великое наследие двух могучих гениев.