Сочинение Паустовский. Телеграмма. Тема «Мать и дочь»
У деревне стояли суровые осенние дни. Низкие серые облака медленно таяли над лесом, оставляя после себя лёгкую туманную дымку. В такой день любая весть приносит особенную тревогу и неумолимо тянет канву воспоминаний, разбросанных осколками в сознании. Мать сидела у окна, её руки, высохшие и почти прозрачные, легли на подоконник, как две трепещущие кленовые листья. В глазах её застыла безутешная тоска, проникающая в самую суть бытия. Письмо давно не приходило, а телеграммы в этот дом не приносили с тех пор, как закрыли местную станцию связи.
Однажды, когда последний закат дня потонул в скирдах и дымках, в дом вошел почтальон, оставив у порога свою пыльную сумку. В руке его была единственная телеграмма, которая словно горела и вспыхивала в полутьме. Мать встала с места, вскинула голову и увидела, как в глазах почтальона блеснули сомнения. Он подошел к ней медленно, как человек, несущий тяжелую ношу, и протянул ей телеграмму.
— Вы простите,…— начал он, но не успел закончить. Мать рывком выхватила телеграмму и развернула её дрожащими пальцами. В несколько коротких строк вся её жизнь, надежды и страхи слились воедино.
«Мама, я еду. Жди меня завтра. Наташа.»
Слезы потекли по ее щекам, смешивая все её чувства в один неудержимый поток. В ее сердце, которое долгое время было как холодный камень, затеплилась маленькая искра радости и облегчения.
На следующий день осень, казалось, сделала паузу, чтобы дать место этой встрече. Наташа, нескладная в своим грандиозных начинаниях и всегда как девушка стремящаяся к большому городу, вошла в крыльцо родительского дома. Она долго не могла поверить, что ее мать стоит перед ней в полный рост, с тем же спокойным лицом и тем же тихим светом глаз. Дочь обняла её, крепко прижав к себе.
— Прости меня, мама, за долгое молчание… — прошептала Наташа. Её слова растворились в тишине.
Они сидели весь вечер вместе, не нуждаясь в словах, словно две половинки одного целого, разметанные судьбой, но находящие теперь своё место во всей простоте бытия. В их сердце более не было снежной пустоты, только мягкий свет и тепло.