Сочинение Что будет с персонажами «Вишневого сада» через несколько лет

Бывает, прочитаешь книгу, а она не отпускает. Словно те герои стали родными, и хочется знать: а что же с ними дальше? Так случилось со мной и «Вишнёвым садом» Чехова. В финале мы слышим только звук топора и забываемую в заколоченном доме старую Фирса. Но душа требует продолжения, спрашивает о судьбах этих милых, странных, таких живых людей. И мне представилось, как сложилась их жизнь через несколько лет после тех апрельских дней.
Начну с Раневской и Гаева. Они уехали в Париж, к тому самому «человеку», который снова, как я уверен, обобрал их до нитки. Любовь Андреевна быстро промотала и те деньги, что прислала тётка. Париж её разочаровал: он был шумным, дорогим и совсем не таким романтичным, как в её юношеских мечтах. Она состарилась, часто болела, и её бесконечные рассказы о вишнёвом саде, о белом деревянном доме уже никого не интересовали, даже слушавшего поначалу брата. Гаев, этот вечный «бильярдный» человек, устроился мелким клерком в какую-то русскую контору. Работа была скучной и унизительной для «дворянина», и он целыми днями тосковал по бильярду и по своей знаменитой речи перед книжным шкафом. Они жили в маленькой квартирке, их отношения стали тягостными: им нечего было делить, кроме воспоминаний и взаимных упрёков. Любовь Андреевна иногда писала трогательные, полные раскаяния письма Ане и Варе, но отправляла их редко — стыдилась своей пустоты. Они так и угасли, как две свечи на ветру, тихо и незаметно для всего мира, оставшись в прошлом, из которого не смогли вырваться.
А вот Аня и Петя Трофимов, кажется, пошли совсем другой дорогой. Они полны надежд, они верят в новую жизнь. Но жизнь, как известно, проверяет такие веры на прочность. Петя, окончив университет, стал вовсе не великим учёным или общественным деятелем, а скромным преподавателем истории в гимназии. Его пламенные речи о труде и будущем постепенно стёрлись под грузом будней: проверки тетрадей, скудного жалованья, вечной нехватки на книги. Он по-прежнему говорил о «высоком», но в его словах появилась усталость, а в глазах — неуверенность. Он так и остался «облезлым барином», вечным студентом, только постаревшим. Аня, выйдя за него замуж, сначала была счастлива этой общей идеей, этим стремлением вперёд. Она работала учительницей в начальной школе, и это было честным, нужным трудом. Но с годами её стала мучить тоска по дому, по матери, по тому самому саду, который она так легко отвергла. В её душе произошёл тихий перелом: она поняла, что, уничтожая прошлое, они с Петей вырубили и что-то очень важное в себе — ту красоту, что не приносит дохода, но питает душу. Их брак стал союзом двух разочарованных людей, которые продолжали идти вперёд просто по инерции, потому что назад пути не было.
Варя, практичная и трудолюбивая, нашла своё место. Она не вышла за Лопахина, что, наверное, было к лучшему. Ермолай Алексеевич, хоть и был добр, не любил её, а Вара чувствовала это сердцем. Она устроилась экономкой в другую богатую семью, в имение под Рязанью. Там её ценили за хозяйскую хватку, за умение вести дом. Она скупо откладывала деньги, молилась усердно и иногда, очень редко, позволяла себе вспомнить родной дом и ту роковую ночь, когда Лопахин так и не сделал предложения. Жизнь её была ровной, как выметенная аллея, но безрадостной. Она стала суше, замкнутее, и вся её нерастраченная материнская любовь уходила на чужих детей и на церковные свечи. Судьба её была типичной для многих тогда: верной служанки при чужом благополучии.
А что же сам Лопахин, Ермолай Алексеевич, новый хозяин вишнёвого сада? Казалось бы, вот он — победитель. Купил, осуществил мечту отца-лапотника. Он вырубил сад, разбил землю на участки, построил дачи. Дело пошло успешно, деньги текли рекой. Он стал ещё богаче, важнее, его приглашали в банки, уважали как дельца. Но счастья не пришло. Пустота, которую он чувствовал в ночь после покупки, когда пил шампанское и плакал, только разрослась. Дачи стояли, но вишнёвого сада не стало. И вместе с ним ушла та необъяснимая красота, которую он, мужик, всё-таки чувствовал, но не мог сохранить. Он женился на дочери другого купца, брак был выгодным, но холодным. Часто, проезжая по своим делам мимо бывшего имения, он приказывал кучеру остановиться. Смотрел на ряды аккуратных, безликих дач, на шумных чужих детей и тихо вздыхал. Он победил прошлое, но оказался в плену у своего настоящего — у мира, где всё измеряется только прибылью. И этот мир стал ему тесен и скучен.
И, конечно, нельзя забыть о стариках. О Фирсе. Его нашли в заколоченном доме на следующий день. Не умер, нет, просто спал, забытый всеми. Лопахин, узнав, велел отправить его в богадельню, приплачивая за содержание. Фирс прожил там ещё год-два. Он был уже совсем слаб, почти не вставал, и всё бормотал что-то про былые времена, про графа, про вишнёвый сад в цвету. Для него время остановилось ещё до продажи имения. Он ушёл в свой мир, где всё было на своих местах, где «крепостное право отменили», а он всё равно служит господам. Его смерть была тихой, и хоронили его за счет Лопахина, но уже никто из прежних хозяев не пришёл — они были далеко.
А что стало с самим местом, с этой землёй? Вишнёвый сад исчез навсегда. На его месте теперь шумели дети дачников, пахло не цветами, а угольным дымом из кухонь. Белый дом стоял, перестроенный под контору управляющего дачным посёлком. Никто уже не помнил имён прежних владельцев. Только самая старая ива у пруда, да несколько выживших, одичавших вишен где-то на задворках напоминали о прошлом. Но и их скоро спилили — мешали провести новую дорогу.
Так, спустя несколько лет, все герои этой истории в какой-то мере проиграли. Раневская и Гаев проиграли жизнь, убежав от реальности в воспоминания. Аня и Петя проиграли свою мечту, столкнувшись с суровой прозой бытия. Варя проиграла возможность простого женского счастья. Лопахин, самый, казалось бы, успешный, проиграл душевный покой, обменяв красоту на деньги. Они все были заложниками своего времени — времени ломки, когда старое рухнуло, а новое оказалось неуютным и грубым.
Но, думаю, Чехов хотел сказать нам не только это. Он, как добрый доктор, показал боль своего времени. И, глядя на судьбы его героев через годы, я понимаю одну простую вещь: нельзя строить будущее, полностью отвергая и уничтожая прошлое. Как нельзя быть счастливым, только мечтая о будущем, как Аня с Петей, или только живя прошлым, как Раневская. Надо научиться брать с собой в дорогу лучшее из того, что было — ту любовь, ту память, ту самую красоту вишнёвого сада, которая не продаётся, но без которой сердце беднеет. Иначе получится, как у Лопахина: шумный посёлок есть, а сада — нет. А без сада и душа становится пустой.
Так и живут они в моём воображении — эти люди с трещинами в судьбах. Их история учит нас быть внимательнее, бережнее, мудрее. Чтобы, строя свои новые «дачи», мы всегда оставляли в своей жизни место для тихого, цветущего, вечного сада.