Сочинение Нужны ли Базаровы России?

Базаров… Это имя звучит для меня как отголосок далекого спора, как тень от высокой и угрюмой фигуры, шагающей по пыльной дороге где-то в российской глубинке. Когда я впервые прочитал роман Тургенева «Отцы и дети», этот герой показался мне странным, даже пугающим. Он отрицал всё: искусство, любовь, красоту природы, веру. Он верил только в лягушек, которых препарировал в своей комнате, только в науку и холодный, ясный разум. «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта», – говорил он. И я, честно говоря, был на стороне Аркадия, Николая Петровича, на стороне тихого поэтического мира с его вечерними чаями и звуками виолончели. Но потом, перечитывая книгу и размышляя, я начал понимать, что вопрос «Нужны ли Базаровы России?» – это не вопрос об одном литературном персонаже. Это вопрос о нас самих, о нашей стране, о её вечном поиске пути.
Кто же он такой, Евгений Базаров? Сын уездного лекаря, вырвавшийся в люди только силой своего ума и непоколебимой воли. Он – нигилист. Для него не существует ни одной «принятой на веру» истины. Он требует доказательств, практической пользы. Он смотрит на мир как на мастерскую, где всё можно разобрать, изучить и, если нужно, переделать. В его присутствии стареет всё старое: ветхие усадьбы, либеральные речи Павла Петровича, нежные чувства. Он – воплощение разрушительной, но и очищающей силы. Он приходит, чтобы смести накопившийся хлам привычек, иллюзий, красивых слов, за которыми часто скрывается пустота и бездействие.
Но нужны ли такие «разрушители»? С первого взгляда кажется, что нет. Они сеют вокруг себя боль и хаос. Базаров ранит отца Аркадия, грубо высмеивает чувства Николая Петровича, разрушает хрупкий мир семьи Кирсановых. Его методы жестоки. Он подобен хирургу, который без анестезии вскрывает больное тело общества, чтобы удалить гнойник. Пациент кричит от боли, но врач-то прав: болезнь есть, и её надо лечить. Россия времен Тургенева была такой болезнью – страной крепостного права, вопиющей несправедливости, застоя. Либеральные «отцы», вроде Павла Петровича, лишь говорили о прекрасных принципах, но по сути ничего не меняли. Кто-то должен был прийти и сказать горькую правду: так дальше жить нельзя. Базаровы и были этими глашатаями правды, пусть и в самой грубой, неприглядной форме.
Однако одна лишь правда и одно лишь отрицание – не путь к созиданию. И здесь мы подходим к самой трагедии Базарова. Он, отрицавший любовь как «романтическую чепуху», сам беспомощно и глубоко влюбляется в Одинцову. Он, считавший природу лишь мастерской, перед смертью с тоской говорит об её вечной красоте. В нём просыпается всё то человеческое, что он так яростно пытался в себе задавить. И это показывает главную слабость «чистого» базаровского типа: он отрицает целые пласты человеческого бытия, без которых жизнь становится бедной, безрадостной и, в конечном счете, бессмысленной. Человек – не только разумный механизм. Он нуждается в красоте, в любви, в вере во что-то высшее. Базаров, умирая одиноким в родительском доме, понимает, возможно, что его жизненная формула была неполной. Его сила стала его же слабостью.
Так вернемся же к главному вопросу. Нужны ли России такие одинокие, непримиримые, грубые правдолюбцы? Я думаю, что да. Они нужны как встряска, как укор совести, как холодный душ. В моменты застоя, самодовольства, когда общество начинает верить в свою исключительность, забывая о насущных проблемах, появляется базаровская фигура. Она говорит: «Очнитесь! Всё, во что вы верите, – гнильё. Посмотрите на факты, на реальность!» Без такого жесткого, порой даже безжалостного анализа, мы можем погрязнуть в болоте красивых фраз и самообмана.
Но страшна Россия, состоящая только из Базаровых. Это была бы страна без поэзии, без музыки, без тепла домашнего очага, страна голых фактов и железных законов. Это был бы мир, в котором невозможно жить. Поэтому Базаровы нужны не как единственная сила, а как одна из сил. Они – необходимая кислота, которая разъедает ржавчину. Но после них должны прийти созидатели – те, кто, взяв за основу трезвый базаровский анализ, смогут построить что-то новое, не отвергая при этом душу человека.
В истории России были свои «Базаровы» – не обязательно нигилисты, но люди, ломавшие старое ради нового. Петр Первый, с его топором и железной волей, ломавший боярскую Русь. Революционеры, сметавшие царский строй. Да и многие великие ученые, двигавшие науку вперед, часто были похожи на Базарова своим неприятием авторитетов и слепой веры. Их судьбы тоже часто были трагичны и одиноки. Они платили высокую цену за свою правду.
В заключение я хочу сказать, что образ Базарова для меня – это образ вечного вопроса, а не готового ответа. Россия, как и любой живой организм, нуждается в равновесии. Ей нужны и «отцы» – хранители традиций, культуры, духовности, той самой «виолончели» Николая Петровича. Но ей также остро необходимы и «дети» – скептики, бунтари, требующие перемен и доказательств. Базаров был крайностью, он зашел слишком далеко в своем отрицании. Но сам импульс, который он олицетворяет – импульс критической мысли, нежелания принимать мир таким, какой он есть, стремления его улучшить через труд и знание, – этот импульс бесценен.
Нужны ли Базаровы России? Да, как нужна гроза в знойный летний день. Гроза бывает разрушительной, она ломает ветки, пугает своим громом. Но она очищает воздух, смывает пыль, дает влагу земле. После грозы мир снова сияет свежестью, и в нём снова хорошо звучит и тихая виолончель, и шум листьев, и человеческий смех. Базаровы – это гроза. Без них Россия может засохнуть в болоте застоя. Но и одной только грозой жить нельзя. Нужно и солнце, и тишина, и созидательный труд на обновленной земле. В этом, мне кажется, и заключается вечная мудрость тургеневского романа и вечный урок для нашей страны.