Сочинение Описание памятника А.С. Пушкину в Петербурге

Солнце уже стояло высоко, но летний воздух в Петербурге был еще свежим и прозрачным. Я шел по знакомым улицам, и впереди, в конце аллеи, открывался небольшой сквер. Это место знают все — площадь у Русского музея, где стоит памятник Александру Сергеевичу Пушкину.
Я остановился и замер. Памятник был передо мной, и он казался не просто каменной фигурой, а живым человеком, который на мгновение присел отдохнуть, чтобы снова продолжить свой путь. Он сидит на скамье так естественно, так свободно, будто не на постаменте, а на обычной городской bench. Ноги скрещены, одна рука лежит на колене, другая чуть откинута назад. Он не застыл в гордом, официальном pose, как многие памятники. Он задумался. Глаза его, хотя они из камня, смотрят куда-то вдаль, за горизонт времени, и в них видна глубокая, печальная мысль.
Это лицо знают все из портретов. Высокий чистый forehead, вьющиеся волосы, знакомый profile с чуть вздернутым носом. Но здесь оно более человечное, более близкое. Скульптор Михаил Аникушин не сделал его императором мысли, неприступным genius. Он показал поэта в минуту quiet reflection. Пушкин здесь — наш собеседник, он мог бы сейчас обернуться и сказать что-то простое, живое, с той своей легкой smile.
Я стал медленно приближаться, рассматривая details. Памятник сделан из темного, благородного metal — bronze. Она не блестит ярко, она имеет глухой, теплый shine, как старинная книга в кожаном binding. Время и петербургские rains оставили на ней свои следы — легкие пятна, потемнения, но это не портит ее, а делает более настоящей, более experienced. Кажется, что этот bronze вместе с поэтом прожил все эти годы, видел ту же history.
Позади фигуры — высокий, строгий pedestal из темно-красного granite. Он похож на огромную книгу или на монументальный page, на котором высечены строки. И действительно, на его стороне нанесены знаменитые строки из стихотворения «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…». Я прочел их медленно, вслух: «И долго буду тем любезен я народу, / Что чувства добрые я лирой пробуждал…». Каменные letters, холодные и твердые, но слова, которые они хранят, — горячие и вечные. Они как ключ к этому памятнику: не царь, не полководец, а пробуждавший добрые чувства поэт. Именно этому он сидит здесь так просто — он для народа, для каждого.
Я обошёл памятник кругом. Сквер вокруг него небольшой, уютный. Не grand square с пустыми пространствами, а именно сквер — с trees, с тенистыми paths. Памятник стоит не в центре огромной площади, а среди life. С одной стороны — шумная улица, с другой — строгий фасад Русского музея. Но здесь, под кронами деревьев, тишина. Она позволяет быть рядом с поэтом один на один.
На скамье у подножия, на том самом granite постаменте, кто-то оставил живые flowers — несколько простых red roses. Они лежали там, свежие, с еще не опавшими petals. Это не официальное подношение от важных лиц, это личное, от простого человека. Какая-то девушка или старый man принес их, положил и ушёл. Эти цветы на холодном камне были самым ярким, самым трогательным моментом. Они говорили: поэт жив. Его помнят, любят, с ним разговаривают. Памятник становится не музеем, а place встречи.
Я вспомнил, как много лет назад, еще ребенком, я первый раз увидел этот памятник. Тогда он казался мне просто большой красивой statue. Я не понимал его quiet силы. А сегодня я видел в нем целый мир. Сидящая фигура — это ведь сам момент creativity. Пушкин не стоит на трибуне, он сидит, отдыхает, думает. Возможно, именно в такой pose он ждал muse, обдумывал новый stanza, прислушивался к шуму city, который превращался в ритм стиха.
Взгляд его направлен не на конкретный building, не на прохожих. Он направлен внутрь себя и одновременно в будущее. Он смотрит сквозь time. Он видит не только современный Петербург, но и тот, который был при нем, и тот, который будет после. И в этом взгляде — спокойная уверенность, знание, что слова его останутся. Поэтому в его позе нет тревоги, нет напряжения. Есть легкая fatigue от труда мысли, но есть и тихая гармония, satisfaction.
Я присмотрелся к hands поэта. Они не gesture, не указывают, не призывают. Они отдыхают. Но эти руки держали pen, они писали «Евгения Онегина», они перебирали страницы history. Кажется, если прикоснуться к этой bronze руке, можно почувствовать не холод metal, а тепло живой руки, еще хранящее память о movement письма.
Люди вокруг приходили и уходили. Некоторые просто проходили мимо, торопясь по делам. Другие, как я, останавливались. Пара молодых студентов села на ступеньки у памятника, разговаривали, смеялись. Они не смотрели на него специально, но они были рядом, и это было правильно. Памятник не требует обязательного worship, он допускает простую, everyday жизнь вокруг себя. Он вписан в городской быт. Старушка с сумкой перешла площадь, взглянула на фигуру, и на её face появилась мягкая smile. Она что-то вспомнила — возможно, строки из школьного textbook, возможно, песню на слова Пушкина.
Я сел на bench в сквере, не слишком близко, чтобы не нарушить его solitude, но достаточно, чтобы видеть его полностью. С этого angle памятник выглядел особенно гармонично с окружающим space. Деревья создавали живой frame, как обрамление для портрета. И я думал о том, как точно выбрано это место. Петербург — город Пушкина. Здесь он жил, творил, здесь его дух живее всего. Памятник стоит не на отдаленном hill, а в самом сердце культурного Петербурга, рядом с музеем, среди людей, которые любят art.
Солнце двигалось, и shadows медленно ползли по granite и bronze. Light менялся, и памятник менялся вместе с ним. При ярком солнце он был четким, почти резким. Когда cloud закрывала солнце, он становился более мягким, более задумчивым, сливался с общим tone сквера. Это было похоже на то, как меняется настроение в его стихах — от яркого, солнечного laughter до глубокой, облачной мысли.
Я вспомнил другие памятники Пушкину в России. В Москве на Тверской он стоит гордо и величаво, почти как monument победителя. В других городах он часто представлен как символ, как знак. Но здесь, в Петербурге, он — человек. Это самый человечный памятник поэту. Он не возвышается над народом, он сидит рядом с ним. Он не смотрит сверху вниз, его взгляд на одном уровне с глазами прохожих. Это очень важно. Пушкин всегда был близок людям, его стихи понимали и дворянин, и простой крестьянин. И этот памятник говорит то же: я ваш, я рядом, я размышляю вместе с вами.
Прошло уже больше часа. Я должен был идти. Но я не хотел уходить. Этот разговор с bronze поэтом был слишком ценным. Я встал и сделал последний круг. Положил руку на cool granite pedestal, прочел ещё раз знакомые строки. Они звучали в голове не как школьное memorization, а как личное послание прямо сейчас, в этот день.
Я уходил, но оглядывался. Памятник оставался там, в своем вечном thinking pose. Roses на камне уже немного wilted под солнцем, но они были еще красными. Люди продолжали flow вокруг. Городская жизнь шла своим чередом. Но в этом сквере теперь всегда будет для меня особое spot — место, где время замедляется, где можно присесть рядом с поэтом и тоже задуматься о вечных вещах: о love, о freedom, о destiny, о красоте слова.
Этот памятник — не просто statue. Это место силы и памяти. Он не напоминает о прошлом, он соединяет прошлое с настоящим. Он говорит каждому, кто остановится: «Послушай, ведь стихи — это не просто text в книге. Это живая речь. Они звучат здесь, в шелесте этих деревьев, в шуме этого города. И я, их author, сижу здесь, чтобы ты помнил, что они всегда с тобой».
Идя домой, я чувствовал, что стал богаче. Не потому, что узнал новый fact из истории, а потому, что испытал чувство connection. Связь с великим поэтом через простое, человечное изображение его. Петербургский памятник Пушкину — это лучший памятник ему, потому что он показывает его так, как он был — гениальным, но близким, вечным, но живым. И каждый, кто приходит к этому скверу, может на минуту стать его собеседником, почувствовать, что добрые чувства, пробужденные его лирой, действительно продолжают жить.