Сочинение Живая душа Чичиков или мертвая? Аргументы из «Мертвых душ»

Помню, как впервые взял в руки гоголевскую поэму. Название сразу резануло слух — «Мертвые души». Казалось бы, всё понятно: речь о крепостных, которые числятся на бумаге, но уже умерли. Но чем дальше читаешь, тем больше понимаешь: Гоголь смотрит гораздо глубже. Он заглядывает в самую суть человека, и главный вопрос, который стоит перед нами после прочтения, — а сам-то Чичиков кто? Павел Иванович — это живая душа, способная чувствовать и меняться, или же он и есть та самая «мертвая душа», пустая оболочка, у которой вместо сердца — только расчет?
С одной стороны, Чичиков, на первый взгляд, очень даже живой. Он не похож на тех помещиков, которые застыли в своем болоте. Взять хотя бы Манилова — тот витает в облаках, строит воздушные замки, но не способен ни на одно реальное дело. Или Коробочку — она вся в своей шкатулке и дубинноголовых мыслях, для нее мир сузился до цены на пеньку и мед. Ноздрев — вечный враль и кутила, Собакевич — медведь, который думает только о своем желудке и кулаке, а Плюшкин — это уже не человек, а «прореха на человечестве». На их фоне Чичиков кажется моторчиком. Он деятелен, он постоянно в движении, он умеет нравиться людям. Он не просто скупает мертвые души, он проводит целую психологическую операцию, подбирая ключик к каждому помещику. С Маниловым он слащав, с Коробочкой — напорист и терпелив, с Ноздревым — настороже, с Собакевичем — торгуется до хрипоты. Кажется, в нем кипит жизнь. Он умеет мечтать? Да, его мечта — не витать в облаках, а создать прочный быт, семью, уют. Разве это не говорит о живом начале?
Но, если присмотреться, вся эта «живость» Чичикова — только снаружи, как красивая обертка на пустой конфете. Вспомним его историю, которую нам открывает Гоголь в одиннадцатой главе. У Павлуши не было богатства, был только завет отца: «береги и копи копейку». И с той поры вся его неуемная энергия была направлена на одно — на приобретательство. Но он копил не ради самой копейки, а ради того положения, которое она дает. Ради того, чтобы забыть свое унизительное детство, чтобы стать «уважаемым человеком». И вот здесь кроется самое страшное. Его душа, вместо того чтобы расти и наполняться любовью, состраданием, искусством или просто тихой радостью, ссохлась и превратилась в сухой бухгалтерский отчет. Он смотрит на всё с точки зрения выгоды.
Именно отсутствие настоящих живых чувств и делает его душу мертвой. Может ли живой человек так ловко лицедействовать? Да, может, если он актер. Но Чичиков лицедействует всегда. Он никогда не бывает собой. У него нет своего лица — есть маски. Он говорит одним голосом с губернатором, другим — с полицмейстером. Его «живость» — это не искренность, а профессиональная гибкость хамелеона. Он не может остановиться и задуматься о чем-то высоком. Когда он видит прекрасную дочь губернатора, в нем на мгновение просыпается что-то человеческое — робость, удивление. Но Гоголь с горькой иронией замечает, что это чувство промелькнуло и исчезло, как искра, потому что всё в Чичикове подчинено главному закону: «не проиграть, а нажить».
Посмотрите на кульминацию поэмы — бал у губернатора. Чичиков — центр внимания, он счастлив, его затея почти удалась. Но когда его разоблачают как афериста с мертвыми душами, весь город, все эти «живые» люди с их страстями тут же показывают свою истинную суть. Они злы, подозрительны, мстительны. И Чичиков в этой ситуации — их зеркало. Он — продукт того же общества, где единственная ценность — капитал, чин, вес в обществе. Его душа умерла не сама по себе — ее убили постоянной погоней за призрачным счастьем, необходимостью всегда врать и притворяться, даже во сне.
Гоголь оставляет нам надежду. В конце поэмы он рисует образ Руси-тройки, которая несется в неведомую даль. И Чичиков сидит в этой тройке. Автор как бы спрашивает: куда же мы все летим? Может быть, Павел Иванович — не законченный злодей, а просто заблудший человек, который может очнуться? Ведь не зря же Плюшкин — самое дно — при имени своего школьного товарища на миг просветлел лицом. Значит, даже в самой омертвевшей душе теплится уголек. Есть ли он в Чичикове? Возможно. Его «живая душа» проявляется разве что в неутомимой, но ошибочной жажде жизни. Он хочет жить хорошо, но выбрал для этого не ту дорогу.
Так кто же он? Лично для меня Чичиков — это зеркало страшной болезни. Его душа мертва, потому что в ней нет места для Бога, для любви, для бескорыстного поступка. Она оболочка, заполненная ватой из маниловских проектов и цифр из собакевичевского реестра. Но он не монстр. Он очень понятный, почти обычный человек, который поддался соблазну. И пока мы читаем эту книгу, Гоголь кричит нам: смотрите! Не будьте такими! Ищите в себе живую душу, не дайте ей превратиться в документ, в справку, в список. Иначе и мы сами станем теми самыми «мертвыми душами», которые едут в тройке в никуда. Чичиков, таким образом, — это самый страшный персонаж. Он не смешной и не отвратительный, как другие. Он — как все. И в этом его главная трагедия. Он — душа, которая могла быть живой, но выбрала смерть при жизни.