Что будет с персонажами пьесы «Вишневый сад»? Какой станет их жизнь через много лет?

Прошло много лет с тех пор, как в старом барском доме захлопнулась дверь. С тех пор, как смолкли звуки прощального вальса, а топор впервые ударил по стволу вишни. Кажется, что история закончилась, но на самом деле она только началась. Жизнь разбросала героев чеховской драмы по разным углам света, и каждый из них пьет теперь свою чашу до дна. Иногда мне кажется, что я вижу их сквозь туман времени — уставших, постаревших, но так и не сумевших сбежать от самих себя.
Раневская. Любовь Андреевна... Она, наверное, так и не вернулась в Париж той счастливой женщиной, какой хотела себя представить. Париж встретил ее тем же дождем и той же тоской. Любовник, ради которого она бросила всё — и дочь, и имение, и память о сыне, — снова обманул её. Он не бросил её сразу, нет. Он вытянул из неё последние деньги, те жалкие гроши, что прислала бабушка для Ани. А когда у Раневской не осталось ничего, кроме старого ридикюля да модных платьев, он исчез, оставив её одну в дешевом пансионе. Интересно, вспоминала ли она в те минуты вишневый сад? Думаю, да. Она вспоминала, как пахло весной, как белые лепестки падали на плечи, как скрипели ставни. Но вернуться было некуда. Она так и осталась в Париже, зарабатывая на жизнь переводами — плохими, наспех сделанными переводами французских романов для русских эмигрантов. Несчастная, вечно сбивающаяся на слезы, она поседела и осунулась. И все же, как ни странно, она осталась собой. В её комнате всегда стояли цветы — пусть дешевые, рыночные, но цветы. И она всё так же не понимала, как можно жить без красоты. За год до смерти она написала письмо Ане, где впервые не жаловалась, а просила прощения. Но письмо это, наверное, потерялось где-то в дороге.
Гаев. Её брат, Леонид Андреевич. С ним всё вышло еще печальнее. После продажи имения он не умер, не спился, как предрекали, а устроился в банк. Да, тот самый банк, куда ему обещал помочь устроиться знакомый из города. Сначала он ходил на службу с важным видом, солидно поглаживая бороду, и рассказывал сослуживцам, какую революцию он произведет в банковском деле. Но уже через месяц его перевели на самую скучную должность — переписывать бумаги. Гаев ненавидел эту работу всей душой. Он постоянно ошибался, путал цифры, а когда начальник делал ему замечание, обиженно поджимал губы и начинал бормотать что-то про «многоуважаемый шкаф». Он всё так же любил бильярд, но играть было не с кем. Тогда он начал играть сам с собой, по вечерам, в дешевом трактире, ставя на кон последние медяки. Говорят, что однажды его видели на вокзале, где он, выпив лишнего, пытался произнести речь перед паровозом. Легенда гласит, что он так и не снял своего старенького сюртука, который помнил еще времена крепостного права.
Лопахин. Ермолай Алексеевич. Казалось бы, он добился всего, о чем мечтал. Он выкупил вишневый сад, разбил его на участки, построил дачи. Он стал уважаемым человеком, миллионером, его имя гремело по всей губернии. Но счастья это ему не принесло. Дачи приносили доход, но земля больше не пахла вишней. Бизнес требовал всё больше времени и сил. Он женился на Вареньке, и это был брак по расчету, но расчет оказался неверным. Варя так и осталась «нежной душой» в теле экономки. Она не полюбила его до конца — она уважала его, боялась, но не любила. У них не было детей. Он стал чаще пить, иногда срывался на прислугу. Огромный дом, который он выстроил себе в городе, стоял пустым и холодным. Самое страшное для Лопахина случилось через пять лет после покупки сада — ему приснился сон, что он снова бедный мальчик с разбитым носом, который бежит за обозом, а отец кричит на него. Он проснулся в холодном поту и понял, что так и не смог забыть того, кем он был. Внутренний мужик никуда не делся. Он просто выучился носить дорогие костюмы.
Петя Трофимов. Вечный студент. Кто бы мог подумать, что его пророчества сбудутся так скоро? Но Петя оказался совсем не готов к этой новой жизни. Когда начались революционные волнения, он сначала вдохновился, говорил на митингах, звал всех «вперед, к звездам». А потом пришел страх. Оказалось, что быть «облезлым барином» в теории — это одно, а жить по законам новой, жестокой реальности — совсем другое. Его арестовали, но быстро выпустили — он был слишком маленькой фигурой. Тогда он уехал в деревню, копаться в земле. Представляете? Вечный студент, который презирал быт и хозяйство, вдруг стал учителем в сельской школе. Он постарел, облысел, его очки всё время запотевали. Он всё так же говорил про великое будущее, но теперь уже тоненьким, неуверенным голосом. Его никто не слушал. Дети на уроках смеялись над ним, крестьяне не понимали его речей. Аня? Аня выросла. Сначала она уехала с Петей, поверив в его идеи. Но очень скоро женщина в ней пересилила революционерку. Она поняла, что не может жить впроголодь, вечно стирать чужое белье и рожать детей в холодной избе. Она оставила Петю. Вышла замуж за простого, хозяйственного мужика из соседней деревни. И знаете, она стала счастлива. Она полюбила землю, научилась доить корову, у неё родилось трое детей. Она редко вспоминала о вишневом саде, а если и вспоминала, то без грусти, как о красивой, но чужой сказке.
Фирс. Старый слуга. Есть одна легенда, что он не умер в тот самый день, когда уехали хозяева. Его нашел соседский мальчишка, который прибежал в пустой дом за забытой игрушкой. Фирс лежал на диване, в старой ливрее, и тихо стонал. Мальчишка испугался и убежал. А наутро пришли люди разбирать дом. Фирса отвезли в богадельню, где он прожил еще два года. Он всё время звал Любовь Андреевну, спрашивал, кто тут в белом платье прошел, и просил не рубить сад. Он умер весной, когда зацвели первые яблони. Перед смертью он улыбнулся и сказал: «Вот она, жизнь-то... прошла, словно и не жил».
Что же осталось от вишневого сада? Ничего. На его месте выросли скучные дачные поселки, заборы, чахлые кусты сирени. Но иногда, в глухую зимнюю ночь, когда ветер завывает в трубах, старые люди говорят, что слышат в поле звон лопнувшей струны. И ещё — запах вишни. Сухой, сладковатый, горьковатый. Словно сама душа России плачет по тому, чего уже не вернуть никогда.