Письмо Маргариты Осяниной для Федота Васкова по тексту «А зори здесь тихие»

Здравствуйте, товарищ старшина. Здравствуйте, Федот Евграфыч.
Вот сижу я сейчас в медсанбате, на больничной койке, за окном уже солнце к вечеру клонится, тихо так, только часы на стене тикают. И знаете, в этой тишине Ваш образ всё время перед глазами стоит. Такой он ясный и четкий, будто не было этих страшных дней, будто не война кругом, а просто лето, лес, и мы, девчонки, несём свою мирную службу. А служба наша, выходит, и не мирная вовсе, а самая что ни на есть кровавая, мужская.
Я всё думаю, Федот Евграфыч, о том, что Вы для нас сделали. Вы нас, необстрелянных девчонок, под своё крыло взяли. Помните, как мы только приехали? Смешные такие, наверное, были. Галя косички заплетала, Лиза Бричкина всё молчала, вздыхала по дому. А комендант из нас, городских, какой? Один смех, да и только. А Вы… Вы как скала. Суровый, слова лишнего не скажете, но за каждой вашей фразой, за каждым взглядом чувствовалась такая надёжность, такая сила земная, что за Вами, казалось, и в огонь, и в воду. Вы для нас были не просто старшина, Вы батей нашим стали. Суровым, но справедливым.
Главное, о чём я Вам пишу, это чтобы Вы знали: не зря мы всё это сделали. Не зря мы стояли насмерть у этого проклятого разъезда. Я, может, человек и не героический. Всю жизнь я пряталась за свою гордость, за свою боль. После того, как мужа на фронте убили, я словно окаменела, только маленький Алька меня на свете держал. И вот, когда я увидела этих немцев, поняла: отступать некуда. Позади — Россия. Позади — мой сын. Позади — та самая жизнь, которую мы должны защитить. И я, товарищ старшина, не могла, не имела права быть слабой рядом с Вами. Вы в нас, в каждую из нас, веру вселили. Вы показали, что мы — бойцы. Что мы тоже можем бить врага.
Помните, как Вы нас учили? Как показывали, где у винтовки прицел, как учили маскироваться, как беречь патроны. Я ведь сначала думала, что это всё лишнее, что настоящий бой — это что-то громкое, героическое, с оркестром. А оказалось, война — это грязь, и страх, и мокрая трава, и дикая, леденящая душу усталость. И от этой усталости и страха спасали только Ваши спокойные глаза и Ваша хрипловатая команда.
Я, наверное, сейчас говорю нескладно, но Вы уж простите. Мне очень важно, чтобы Вы поняли. Мы с Женей, с Лизой, с Галей, с Соней — мы все разные были. Ссорились, мирились, сплетничали по-девчачьи. Но в те последние часы, когда каждая из нас осталась одна со своей смертью, я думаю, каждая из нас хотела одного: чтобы Вы уцелели. Потому что Вы — это была наша последняя надежда, наша правда, наша совесть. Когда Вы раненый, перевязанный, продолжали вести бой, когда Вы, несмотря на боль, не дали им пройти — Вы совершили подвиг. Не я, не Женя Комелькова, а Вы. Потому что на Вас была ответственность за всех нас, за этот кусочек русской земли, и Вы её вынесли, как крест.
Жалко мне девчонок до слёз. Женю… Красивая, гордая, она так и ушла, стреляя, прикрывая меня. Она улыбалась немцам, чтобы они думали, что за ней целая армия. Лиза… Утонула в болоте, спешила за подмогой. Галя… Испугалась, побежала, и её срезали очередью. Соня… Просто за сигаретой для Вас пошла и напоролась на нож. Все они теперь останутся здесь, на этой зорьке, навечно молодые. И моя вина, что я, командир отделения, не уберегла их, тоже будет со мной всегда. Но Вы, надеюсь, не вините себя, Федот Евграфыч. Вы сделали всё возможное и невозможное. Вы просто обязаны выжить. Ради нас. Ради Гали, Сони, Лизы, Жени. Ради всех. Ради тех ребят, что придут после нас.
И ещё одна просьба у меня к Вам, не службой, а сердцем. Если сможете, если судьба позволит, найдите моего сына, Альку. Он у тётки живёт, в городе. Расскажите ему обо мне. Не героиней, нет. Просто мамой, которая его очень любила и которая ушла, чтобы он жил в стране, где нет фашистов. И скажите ему, что его мать не струсила. Что она, как могла, защищала свой дом и свою землю. Это для него будет важнее всяких медалей.
А знаете, что я сейчас слышу? Тишину. Ту самую, настоящую тишину, которую мы охраняли. Не тишину смерти, а тишину мира. Вот эти минуты затишья и есть то, за что мы воевали. Чтобы на этой земле снова пели птицы, чтобы дети не боялись бомбёжек, чтобы можно было просто выйти в лес и услышать, как шумит ветер. Вы обещали, что вернёмся сюда после войны. Не знаю, вернусь ли я, но Вы вернитесь. Посмотрите на эту красоту. И помяните нас, девчонок, добрым словом.
Спасибо Вам, Федот Евграфыч. За науку. За жизнь. За то, что Вы есть.
Прощайте (или До свидания? Нет, я верю, что до свидания).
Ваша Маргарита Осянина.
P.S. Я горжусь, что была под Вашим командованием. Вы — настоящий русский солдат. Таких, как Вы, не победить.